Братья

Брат-простак внимательно посмотрел по сторонам, раздвигая ветки, но никого не увидел. Только маленькая птичка сидела на ветке перед самым его носом. Братцу-простаку показалось, что этот громкий мужской плач вырывается из пушистой грудки этой хрупкой птички.

«Бог весть, что от голода мерещиться стало!» – решил брат-простак. Но, приглядевшись, он увидел, что птичка-то действительно плачет. И по ее тонкому клювику стекает слеза за слезой.

– Что ты уставился на меня? – сказала птичка неожиданно грубым мужским голосом, и продолжала плакать и причитать:

Проклятый злой чародей! Эх! Судьба моя злодейка! Ах! Украденный злодеем чародеем мой дивный голосок! На каких сценах, каких прославленных театров, в какой стороне мира звучишь ты?

Брат-простак как услышал о злом волшебнике, о каких-то черных чарах, аж подпрыгнул от радости.

– Птичка, милая птичка! Умоляю, не улетай! Расскажи мне все по порядку. А главное, где мне найти злого волшебника? Он мне так нужен. И почему ты говоришь человеческим голосом? Может быть, ты вовсе не птичка? – вдруг сам испугался брат-простак.

– Да птичка я. Птичка! Вернее, была я птичкой. Беззаботной певуньей. А теперь и сама не пойму: кто я? Поймал меня ловкий птицеловов. Продал он меня на рынке одному певцу. Этот певец был одним из тех неудачников, кто учился своему ремеслу всю жизнь, но чем глубже погружался в глубины мастерства своего дела, тем все дальше удалялся и от радостей жизни. От этого он становился все мрачнее и мрачнее. Голос его, от рождения не бог весть какой силы, стал с годами к тому же еще и скрипучим и злым.

Но упрямство не позволяло ему отступить от однажды выбранной цели. И вот: этот горе-певец, поняв, что он не в состоянии своими силами добиться желаемого, он решил обратиться к …

– К злому волшебнику! – догадался брат-простак.

– Вовсе нет! – возразила ему птица:

– как раз наоборот! Певец обратился к доброму волшебнику. Завелся у нас один такой. Добрый волшебник, кто с чем не обратиться, всем берется помогать.

А от его помощи, черт знает что выходит. И птичка злобно ругнулась, продолжая свой горестный рассказ:

– Так вот… Купил он меня, нежную беззаботную пташку, и принес меня в плетеной клетке к этому добряку и сказал:

–Желаю петь вот таким нежным голосом и так, же как эта птичка, день-деньской выводить вот такие же радостные трели без устали и заботы. Тот его, правда, пытался уговорить, оставить эту безумную

затею. Но … певец ни в какую.