Путешествие в Париж. «Римские» каникулы

Наша «пышечка» Людмила Петровна почуяла, что запахло жареным, ведь, скорее всего, от количества прошедших собеседование, а значит, и от количества потенциальных туристов зависел её ежемесячный доход. Взгляд её скользнул по нашим лицам и остановился на Кире; серьги в ушах, изображающие каких-то крылатых насекомых, подрагивали в такт её дыханию. Лицо Людмилы Петровны напряглось, было видно, что идёт серьёзный мыслительный процесс. И вдруг, не дожидаясь вызова следующего испытуемого, она, как вихрь, рванула к злополучному окошку.

И мы услышали: «Господин Адиль, в списке есть девочка по имени Кира, вызовите сейчас её, пожалуйста! Это очень хорошая девочка, она будущий врач, знает английский язык и немного говорит по-французски!» И чтобы наверняка смягчить его настроение, уже отчаявшись, наша дама сделала «ход конём» и произнесла: «Девочка приехала с мамой, очень серьёзной и достойной женщиной!» Нас с дочерью хвалили и превозносили, как при сватовстве. Было странно ощущать себя рыночным продуктом. Людмила Петровна приободрилась: «Ну что, вызываем?» И здесь произошло неожиданное, господин ответил: «Нет! Я хочу поговорить с мамой, давайте её сюда!» Меня быстро подтащили к окошку, и я закрыла его собой, как амбразуру. Перед моим взором предстал он – «вершитель наших судеб». В небольшой, совершенно пустой комнате у противоположной стены, скрестив руки на груди, стоял маленький человечек, явно француз арабского происхождения. Его глазки-точечки, обрамлённые густыми бровями, недобро смотрели на меня, крючковатый нос свисал над довольно большим ртом. Создавалось впечатление, что кудряшки на его голове были искусно приклеены или нарисованы фломастером. Летний, не по росту великоватый хлопчатобумажный костюм, свисавший по бокам, соответствовал цвету его лица и поэтому господин Адиль смотрелся в нём как единое целое. Будучи воспитанным человеком, я поздоровалась, но ответа не получила (во мне росло негодование). Мне сразу был задан вопрос о семье, о моей работе и о работе мужа, о городе, в котором мы живём, о вузе, в котором учится дочь. Месье спросил меня, почему мы не едем вместе с дочерью, на что я сослалась на время, которым мы сейчас не располагаем. И вдруг менторским, нравоучительным тоном, с жутким акцентом, этот господин начал говорить вещи, которые возмутили меня до глубины души. Он заявил, что девушкам в этом возрасте нельзя доверять и что мы делаем большую ошибку, отпуская дочь в другую страну.