Путешествие в Париж. «Римские» каникулы

А потом последовал вопрос неприятным тоном, с мерзкой улыбочкой на губах: «Что ж, вы, наверное, хотите, чтобы ваша дочь осталась во Франции, и она там…» И здесь меня понесло: как смеет этот сморчок произносить такие речи с грязными намёками? Этот карикатурный персонаж, возомнивший что-то о себе, смеет меня учить и разговаривать со мной в таком тоне, который я по отношению к себе никогда не допускала, так почему сейчас должно быть иначе? Ну не поедет Кира в этот Париж, жили без него и ещё проживём! Все эти мысли в моей голове промелькнули за секунду.

И я, не дождавшись окончания фразы, резко сказала: «Да!» Человечек опешил, подался вперёд, оторвавшись от стены, у которой стоял, как приклеенный, его взгляд казался несколько растерянным. Да и понятно, его речи никто и никогда не прерывал, ему не возражали, все его боялись, лебезили перед ним, заискивали, ведь от его решения зависел результат собеседования. И я ещё раз повторила и продолжила: «Да! Я хочу, чтобы моя дочь посетила одну из самых известных культурных столиц Европы и всемирную столицу моды, увидела величайшие произведения живописи и скульптуры, многовековые памятники архитектуры! Ведь молодёжь в России образованная и стремится к знаниям, и это стремление мы с вами, как люди старшего поколения, должны поддерживать! Да! Я хочу, чтобы моя дочь увидела своими глазами всё то, о чём только читала и видела в телевизионных передачах!. . Извините, я вас прервала, но вы, скорее всего, такой ответ и предполагали услышать, когда спрашивали о том, чем собирается заниматься моя дочь в Париже? Или нет?» Я говорила негромко, но чётко, выговаривая каждое слово, пытаясь донести до сознания этого клерка, что далеко не всё можно себе позволять, занимая эту совсем не высокую должность, даже будучи представителем такой страны, как Франция! Господин Адиль ещё ближе подошёл к окошку, как бы всматриваясь в моё лицо, наклонив голову, сказал: «Да, да, я так и предполагал. Напомните мне, из какого вы города? А, из Саратова… Ну что ж, пригласите для беседы вашу дочь». Когда я обернулась, то увидела, что члены нашей группы стоят довольно-таки близко, по их напряжённым лицам было понятно, что наш разговор они слышали. Подпирая стену, грустными глазами смотрела на меня Людмила Петровна, я не оправдала её надежд, и теперь очередь была за Кирой. Дочь не задержалась долго у окошка, после пары вопросов француз сразу отпустил её.