Музыка

Елена Николаевна просто диву давалась, сколько он знает всего! Беседа его не была ни пошлым флиртом, ни скучной обывательской трескотнёй. Голос уводил в увлекательную историю города, а глаза призывали в чувственный мир без всяких нарочитых ужимок, свойственных иным мужчинам.

«Совсем ты, матушка, одичала в своей Москве!» – сказала она себе. Она могла ещё сколько угодно изводить себя размышлениями и рассуждениями, но спутник привлёк её внимание, сказав:

– Вот, Елена Николаевна, мой дом. Буду рад пригласить Вас как-нибудь к обеду.

Теперь у меня ремонт кое-какой затеян, но после – почту за честь.

Слева от них стоял великолепный двухэтажный особняк, выкрашенный в нежно-розовый цвет, с белыми колоннами, увитыми зеленью балконами, и уходящим вглубь двора свежим ухоженным садом. Елена Николаевна с видимым удовольствием разглядывала дом, и это, кажется, не укрылось от собеседника. Напротив, через дорогу, располагался также двухэтажный дом, деревянный, почерневший от времени. «Какой контраст, – подумала Елена Николаевна, – живут же и здесь люди».

Впрочем, тронулся экипаж, и комментариев к увиденному не последовало ни с той, ни с другой стороны.

Георгий Иванович молчал, давая спутнице возможность продумать те мысли, которые ей пришли, а она сидела, чуть опустив голову, действительно задумавшись.

Внезапно какой-то резкий свистящий звук вывел Елену Николаевну из её минутной задумчивости. Она взглянула на Лихого, успев поймать мгновение растерянности на его лице.

Он тут же постарался придать своему лицу непринуждённое выражение, хотя подобрать слова ему оказалось непросто. В деревянной планке дверцы открытого экипажа торчал крепко вонзившийся в неё крупный нож. Лихой с усилием вытащил его и рассматривал, в то же время исподлобья поглядывая куда-то поверх плеча Елены Николаевны. Женщина невольно оглянулась, и на противоположной стороне улицы увидела одинокую фигуру человека, одетого в тёмную накидку и быстро удаляющегося прочь. Пару раз человек обернулся, и даже на расстоянии было видно, как он ухмыляется.

Елена Николаевна посмотрела на своего кавалера, но её молчаливый вопрос, казалось, ещё более смутил его.

– Должно быть, какой-то сумасшедший… Не пугайтесь, я провожу Вас и сообщу об этом случае жандармам. Они всё выяснят.

Женщина изо всех сил постаралась успокоиться, призывая на помощь и слова своего спутника, и весь здравый смысл, но её пульс долго ещё не мог прийти в норму.