Шальная

– Ты еще об этом пожалеешь, – процедил он сквозь зубы, негромко, чтобы могла услышать только я.

Его угроза не произвела на меня должного эффекта. Я гордо вздернула подбородок и продолжила свой путь. Но снова между спасительной машиной и мною встала преграда, и на этот раз это был мой отец.

– Лина, зачем ты это сделала? – спросил он, избегая смотреть мне в глаза. – К чему было устраивать скандал?

– Папа, как ты мог ничего не сказать мне о шантаже и об истинном лице моего жениха? – возмущение переполняло меня.

 – Как ты допустил эту свадьбу? Ты думал, что я буду счастлива с ним? Или ты вообще обо мне не думал?

Он не успел мне ничего ответить, к нам подлетела мама, которую просто трясло от злости. Она схватила меня за руку и, прожигая взглядом, бросила:

– Керолайн, как ты посмела так опозорить нашу семью?! Если ты хочешь, чтобы я тебя когда-нибудь простила, то вернись немедленно к алтарю, объясни гостям, что это была твоя идиотская шутка и выходи замуж. Майк ждет тебя.

Одобрения я от нее конечно не ожидала, но это предложение меня просто убило. Какой бы матерью она не была, но пожертвовать счастьем дочери ради какого-то общественного мнения, это было слишком.

– Мама, ты себя слышишь?! Ты предлагаешь мне выйти замуж за человека, который меня не любит, которому нужны только деньги.

– Как-будто на тебе кто-то захочет жениться без денег с твоим ужасным характером! – продолжала кипятиться мама, уже не сдерживаясь и переходя на крик. – Ты только и делаешь, что раздражаешь и позоришь меня! Будь проклят тот день, когда я согласилась стать твоей матерью!

Эти вырвавшиеся слова прозвучали как гром среди ясного неба и перевернули у меня все внутри.

Горло словно сжала стальная рука, отчего я неестественно хриплым голосом переспросила, наверное, все еще надеясь, что это была нелепая слуховая галлюцинация.

– Что ты сказала?

– Мы сейчас все крайне взвинчены, поэтому и говорим то, что не думаем на самом деле, – вмешался отец, пытаясь разрядить обстановку и отвлечь меня от произнесенных слов.

Однако родители одарили друг друга странными взглядами, значение которых я сразу поняла. Их связывала какая-то тайна, которую усиленно от меня скрывали много лет, и теперь она вырвалась наружу. Мне было просто необходимо все выяснить, несмотря на боль разливавшуюся внутри.

– Что ты имела в виду, говоря, что ты согласилась стать моей матерью?

Я не сводила с них изучающего взгляда.