Змей и Цветок

Если сам тлатоани дал благословение, разве можно что-то изменить? – Майоаксочитль наконец отложила рукоделие и одарила брата тяжёлым усталым взглядом, – Но, в чём твоя вина? Я не понимаю! Какой долг у тебя перед Текуантокатлем?

– Недавний поход должен был стать для меня последним, – со вздохом ответил воин.

Майя опешила. Этой ночью сон никак не приходил к ней, зато сотни домыслов и десятки версий крутились в голове. Мысленно она протестовала. Представляла, как идёт к отцу и просит о помощи, думала молить и самого тлатоани, а то и вовсе планировала сумасбродный побег неизвестно куда.

То, что брат обязан этому страшному командиру жизнью, она предположить не могла, но было ясно – ни одно зыбкое решение, что она вообразила в своей голове, не поможет от столь пугающего замужества.

– Мы возвращались обратно, когда встретили вражеский отряд, – заговорил брат тихим голосом, – Теуль, тот самый, которого мы взяли в плен, ехал верхом на огромном громоподобном тапире[18 - огромный громоподобный тапир – так ацтек назвал лошадь, верхом на которой был испанский завоеватель].

Когда завязался бой, чужеземцы попытались сбежать, и я ударил копьём чужеземного зверя, чтобы сбить его с ног. Неожиданно животное встало на дыбы, сбрасывая всадника прямо на меня. Теуль был огромен и очень тяжёл в своих железных одеяниях! Я не мог пошевелиться под его тяжестью, а он замахнулся для смертельного удара.

Майя сидела с широко распахнутыми глазами и слушала брата внимательно, не перебивая.

– Но мне повезло, – продолжал Тепилцин, – рядом оказался Текуантокатль. Он ранил теуля, а я получил шанс высвободиться из железной хватки.

– Выходит теперь, ты обязан Текуантокатлю жизнью. – подытожила Майя.

– Да, сестра, это так. Согласно нашим законам, командир может потребовать с меня любую плату. Даже мою жизнь.

– Но какой тогда смысл сохранять жизнь в битве, если потом её всё равно придётся отнять?

– Отнять можно по-разному: принести в жертву, отправить на заведомо провальное задание, обязать служить только одному господину, словно раба…

– Так у империи совсем не останется благородных мужей! – негодующе фыркнула дочь вождя.

– Как бы то ни было, – со всей серьёзностью подытожил брат, – Меня воспитывали как воина и мой долг – поить землю кровью врагов и найти благородную смерть на поле боя.

Тепилцин положил руку сестре на плечо:

– Я отправлю гонца к нашему отцу.