Тени на чёрной воде

Вот мы за зиму и нашили всяких нарядов, настреляли соболей да куниц, выделали шкуры, глиняных мисок да горшков наделали, расписали их. А за?мок той богачки стоит на реке Донгуз, и владеет им её семья уже две сотни лет. Нарисовала она нам на холщовой тряпице, как проехать до него. Да только проехать надо к нему через перевёрнутые горы, а в них, как мне сказал дед Порфирий, водятся малюки?, это такая злобная нечисть, для которой полакомиться человечинкой, самое милое дело. Посовещались мы в деревне, и решили, что есть там малюки, или нет, это ещё бабка надвое сказала, а дело это выгодное.

И направили меня и ещё двух моих товарищей в дальний путь с обозом. Да тут, на притчу, один мой товарищ с коня упал, ногу сломал, а другой в лихорадке лежит на постоялом дворе, в себя не приходит уже третий день, и неизвестно, сколько ещё промается. А ехать надо, нам та старуха сказала, чтобы мы поспели к празднику пролетью, иначе ей наш товар без надобности будет. Вот и почитай, шесть дней осталось до него». Стишин даже раздумывать не стал, подрядился сразу охранять обоз. Ударили они по рукам, Пим распряг одну кобылу с обоза, и Стишин поехал на ней верхом. Первый день они ехали без приключений, всю дорогу Стишин рассказывал Пиму о своих походах, а потом Пим рассказывал о нехитрой своей жизни в деревне. Так и доехали они до быстрой речки, которая спускалась с пологих гор, которые, словно исполинские головы, выросли перед их взором. Леса здесь были редкие, кругом только ветер носился по бескрайним степям. Стреножили они коней, напоили их, накормили, сами разожгли костёр и сварили себе похлёбку. А небо чистое, звёзды, словно блюдца, большие, яркие, тишина кругом, только речка перекатывает камни, да шумит на порогах. Утром проснулись, снова солнце сияет, тепло, кони спокойно пасутся рядом. Доели они свою вечернюю похлёбку, запрягли коней, да и едут дальше. И второй день они так же ехали между невысоких гор, выбирая пошире тропу, чтобы телега прошла. И снова им не встретился ни один путник, ни один обоз. Стишин забеспокоился – как так, едут они второй день, а людей так и не встретили. Пим тоже удивлялся, но беспокойства не выказывал, а подбодрял, говорил, что может они не по основной дороге едут, вот выедут на основную дорогу, тогда и люди им встречаться будут. Заночевали у подножия очередной горы, снова сварив на ужин себе похлёбку. Стишин лежит, сон не идёт ему, и тут понял он, что его так насторожило. Мало, что ни одного человека не встретили, так и птиц в небе он не видел.