Магиня для эмиссара

Ну ещё бы! Руками я до боли вцепилась ему в плечи, а тряпка… ой, моя грязная мокрая тряпка повисла на Холтовой вороной макушке. Я зачарованно смотрела, как на свисающем на лоб уголке набухает грязно-серая капля… Сейчас шлёпнется на нос…

Дёрнулась, упираясь руками ему в грудь, пытаясь освободиться.

– Дважды идиотка. Не двигайтесь. Сейчас отнесу вас в комнату и пошлю за врачом – пусть вас осмотрят. И лучше ничего не говорите! Ни одного слова! Вообще не открывайте рот! – мотнул головой, сбрасывая тряпку.

Я испуганно кивнула.

Врач – это хорошо. Лишь бы обошлось, лишь бы обошлось… Если что-то совсем не так, помогу себе волшебством. Пусть дочка будет не такая сильная в магии, но живая… Но какая, какая, какая же я дура!!! По щекам бежали слёзы испуга, облегчения, злости на свою беспросветную глупость… Что же я натворила?

Как только Холт вышел из комнаты, положила ладони на живот, настороженно ощупывая. Малышка лягнулась. Живая! И – спасибо Холту! – вроде бы при приземлении обошлось без рывка.

Архивариус сумел меня поймать и, согнув ноги, погасить импульс. Но всё равно было жутко. А вдруг отошла плацента? А если от сотрясения начнутся преждевременные роды?

Я лежала, прижав к животу подушку, и тихонько плакала.

Врач – пожилой мужчина с чёрным кожаным саквояжем – пришёл очень быстро. Холт за его спиной сощурился на меня и поднёс палец к губам – молчи! И заговорил сам:

– Ньер Ильери, это – племянница моей кормилицы Бетани, Беата. Как видите, она в тягости. Но, желая помочь тётушке, полезла под потолок мыть люстру.

Нет, не глядите на меня так – я ничего такого не приказывал и не просил. Чем думала она – не знаю. Но чуть не упала. Посмотрите, что с ней. Я подожду за дверью.

Докторов я не любила. И не особо им доверяла. А этому ещё и нельзя было задавать вопросов, ведь начни я пытать про плаценту да про предлежание – медицину в магической семинарии изучали весьма подробно, – моя легенда безмозглой племянницы кормилицы разлетится вдребезги.

– Нужно понаблюдать.

Зайду завтра, посмотрю. Пока строго постельный режим.

Врач поднялся с края кровати, отряхивая, будто намочил в воде, кисти рук.

Вот умеют доктора тремя нейтральными словами напугать до синюшных колик! Вроде ничего и не сказал… а хоть на кладбище собирайся!

Ньер Ильери присел за стол – выписать потребные лекарства. Уйдёт – погляжу, что он там понакалякал.

Несколько минут за дверью шёл негромкий разговор. Я замерла, прислушиваясь.