Только ты и никто другой

Мы сели на скамейку так, чтоб видеть хорошо девочку.

Максим тут же взял меня за руку.

– Как сестра? Заезжала сегодня? – спросил он глядя в мои зеленые глаза.

– Все хорошо с ней. Небольшая хромота, и шишка на лбу. Уже намеривалась сегодня сесть за руль. Игорь, её мужчина ей не позволил. Он замечательный. Так о ней заботиться.

– Счастлив тот мужчина, который может заботиться о своей девушке.

– Хорошо сказал. Ты сам-то как доехал?

– Быстро. В час ночи, дороги пустые, есть место для разгона. Обожаю скорость.

Это как подзарядка для души. Бывают ночи, когда я выхожу и еду за город, чтоб там, как следует разогнать машину.

– А я трусиха. Спидометр больше шестидесяти и у меня душа в пятки.

Договорить не успели. Раздался детский плач. Я тут же оторвала взгляд от Максима и посмотрела где дочь. Плакала она. Малышка перелазила через бортик песочницы, споткнулась и растянулась на земле. Я тут же подбежала и подняла на руки кроху.

– Что случилась, ласточка моя? Неудачно приземлилась? Ну, ни чего.

Подошел Максим и взял Кристину за ручку, но она отвернулась от него продолжив плакать.

– Элли, у неё ножка в крови.

– Что?

Я посмотрела. Правая коленка была счесана.

– Домой. Промоем и опять выйдем. Максим, ты не мог повести коляску. Пожалуйста.

– Конечно.

Мы в спешки вернулись домой. Максим молча вез коляску, и смотрел, как я заботливо успокаиваю дочь. Ножка болела сильно, Кристина не утихала, а иногда даже на визг переходила. Сейчас предстояла самое сложное. Обработать рану.

Кристина боялась этого. В мае месяце она уже так же плакала от падения.

Придя домой, я попросила Максима взять малышку на руки и крепко держать. Он обнял её, но малышка с недоверием смотрела на него. Хоть немного его знала. Смочив полотенце водой, стала промывать ранку. Под песком оказался легкий счес. Но Кристине показалось это целой трагедией. Как только до раны стали касаться Кристина запищала. Максим удерживал её. Затем я дуя на рану, нанесла йод. От такого малышка перешла на визг.

Как только все закончилось я взяла дочь на руки и обняв её стала успокаивать. Максим не отрываясь смотрел на нас. Вскоре девочка стала притихать. Я присела на диван рядом с Максимом.

– Прости. Ты не такого видимо хотел? Я говорила, я мама, и не перестану ей быть.

– За что ты извиняешься, глупышка. То, что сейчас происходит, это так трогательно. Я с Таню так же баюкал, когда она расшибала себе ноги или лоб. Останемся здесь?

– Нет. Хотелось бы еще погулять.