Чародейка на всю голову

А выразительно звякнувшая цепь напомнила: если еще подольше понаслаждаться свободой волос, то они станут еще более свободными и даже независимыми. От тела хозяйки. А все потому, что будут отсечены от тела вместе с головушкой.

– Да, – с готовностью отозвалась я, шустро переплетая пшеничные локоны в длинную, широкую, а главное, нетугую косу. Конец закрепила обрывком ткани, оторванным от низа рубахи. И, перекинув на спину свое кривоватое творение, первой сделала два шага в сторону от ручья. Все это под хмурым и очень выразительным взглядом напарника.

Впрочем, он не заставил себя долго ждать и тут же двинулся следом, а спустя пару минут и вовсе оттеснил меня, начав первым прокладывать путь среди пушистых елей и разлапистых ветвей можжевельника.

Я топала следом, сопя Дьяру практически в его широкую спину и грустно усмехаясь про себя: всегда считала ноги не самым лучшим способом ухода от проблем. Но в данной ситуации это был единственный способ выжить.

Мы двигались молча сквозь зеленое море тишины и безветрия.

Под ногами мягкой подушкой пружинила грибная прель. Перепархивали, чирикая о своем, непуганые птицы. Ковры нежной низенькой кислицы начали сменяться проплешинами полян с разнотравьем. А красавицы ели – делить солнечный свет с пугливыми осинами, листья которых отзывались дрожью на каждое дуновение ветра, светлыми и умными березами и даже кряжистыми дубами.

Судя по уклону, мы спускались в долину. Солнце припекало все сильнее. Так, что начало даже парить.

Одежда на нас не то чтобы высохла совсем, но уж точно не холодила. А вот обувь… Не знаю, как у Дьяра, а мои честно краденные сапоги начали изрядно натирать пятки. Если продолжить в том же духе, то дойдет и до того, что прольется кровь.

А ведь я, сбегая из поместья Уикроу, не только голову обернула крепко-накрепко, но и ноги. Правда, о том, как накручивать портянки, имела весьма смутное представление. Зато о фиксирующих голеностоп повозках – вполне. Потому, на привале присев на валун и сняв с ноги сапог, услышала выразительный свист.

– И кто же тебя, принцесса, учил так подвертки обматывать? – удивления и ехидства в голосе напарничка было поровну. Хотя нет – ехидства все же больше.

– Знаешь, лучше маленькая помощь, чем большое восхищение, – сыронизировала я. Меня задело это его «принцесса», сказанное с пренебрежением. Потому снимала сбившуюся повязку, которая была из лоскута двунитки, резкими, чуть рваными движениями.