Ловец

Я подняла на него взгляд и одними лишь губами прошептала:

– Мне необходимо попасть на верфи.

Удивительно, но, несмотря на мой даже шелест, а не шепот, мужик понял, куда мне надо.

– Если к судострою, то вам к Колченогому Алаиру надо, его батискаф туды ходит, – и в подтверждение своих слов он ткнул пальцем, похожим на грязную сардельку, в стоявший невдалеке батискаф. Тот тоже выпятил свою помятую корму и ржавый винт из барьера и гордо завис в воздухе, не доставая пузом до горбылей причала три фута.

Я лишь кивнула и, как робот из витрины «Магии механизмов от Джуди Роу», тяжелыми деревянными шагами двинулась в указанном направлении.

Пассажирский батискаф, что отходил к верфям, был неказист, широкобрюх и настолько ржав, что рыжины на его обшивке было больше, чем бирюзовой краски. Боковые винты, что виднелись по ту сторону барьера, неспешно вращались. Зато у такой раритетной посудины имелось одно неоспоримое преимущество: скорость на ней, наверняка, просто не чувствуется (сколько ни подгоняй элементаля в двигателе).

Плачевный вид батискафа объяснялся просто: он был для рабочих. Простых трудяг, что каждое утро спешат на верфи, а потом глубокой ночью добираются до окраин столицы. К чему им переплачивать за комфорт спозаранку? Ведь в предрассветный час, когда глаза еще с прищуром смотрят на мир, а дрянной, повторно сваренный кофе (он же – оружие массового воскрешения), еще не пробудил организм ото сна, изыски интерьера ни к чему. Главное, чтобы посудина не развалилась в воде, а все остальное – мелочи жизни.

Когда я подошла к судну, капитан уже закрывал люк.

– Подождите! – Голос сел, и крик больше походил на шипение.

– Сюда? – с сомнением уточнил худой как щепка капитан, опираясь на костыль.

– Да, мне нужно во что бы то ни стало попасть на верфи.

– Четверть фунта, – безучастно озвучил мзду капитан. Он, в отличие от первого, указавшего мне эту посудину, плевать хотел на внешний вид и состояние леди.

И тут я вспомнила, что у меня с собой нет не только ни одного никелированного фунта, но даже и бронзового пенса.

Капитан, заметив мою растерянность, прошелся взглядом, как наждаком, от мысов туфель – лодочек, испачканных в крови и грязи, до растрепанной макушки, а потом выдал:

– Но если денег нет, то могу взять браслетом.

Я посмотрела на свое запястье. На нем, поверх посеревшей лайкры, красовалась золотая вязь фамильного украшения, оплетавшая рубины.