Полный замес

И как только я вспомнила про Драконище, сразу поняла: вот она – гадость сердца моего. Та причина, по которой я никак не могла уснуть. Или все же…

Не успела додумать. Ночную тишину квартиры разорвала трель звонка. Я не успела поднять трубку, как услышала заплаканный мамин голос:

– Поля… Отец… – причитала она.

Глава 2

Полина

Я не могла понять, что говорит мама. Из динамика доносились лишь обрывки фраз. А еще я чувствовала эмоции. Много эмоций. Тревога, боль, отчаяние, страх, безнадежность – они были столь сильными, что прошивали меня, находившуюся вдалеке, насквозь.

– Что случилось? Ты можешь мне объяснить?! – я не выдержала и сорвалась на крик.

Послышалось шуршание. На заднем фоне раздался голос Мишки: «Мам, дай я!» – и спустя несколько секунд брат произнес:

– Папа попал в аварию. Он сейчас в реанимации. Приезжай…

И Миха, назвав адрес, отключился. Младший был краток, но я понимала, какой ценой ему далась такая лаконичность.

Из динамика доносились гудки, а я стояла посреди кухни и сжимала трубку телефона в своей дрожащей правой руке.

Словно она была единственным, что держало меня на самом краю нервного срыва.

Мои пальцы побелели от напряжения, когда я сжала в кулак левую ладонь. Ногти врезались в кожу так, что на ней остались алые лунки-полумесяцы, из которых на пол закапала кровь.

Плевать. Боль телесная заглушала ту, другую, что сейчас поселилась внутри меня и сейчас рвалась наружу. Криком, слезами… И если первый я заглушила, то вторые… Соленая влага стекала по щекам.

Я плакала без единого звука. Сколько? Не знаю.

Но тут Полик зашуршала камнями в аквариуме. Звук, глухой и какой-то тупой, что ли, был сродни удару по затылку. Я подняла взгляд на настенные часы. Оказалось, я проплакала ровно три минуты. Три минуты гребаной вечности! А папа сейчас, возможно…

Решительно отогнала мысли о смерти. Отец будет жить! Я его заставлю. Если надо – с того света достану, но не позволю ему умереть.

Смахнула слезы и начала быстро одеваться, чтобы спустя час вбежать в холл больницы.

Там на видавшей виды банкетке с потрескавшейся искусственной кожей сидела, сгорбившись, мама. Миха обнимал ее за плечи. Рядом стояла растерянная и какая-то оглушенная сестра.

– Что говорят врачи? – с ходу спросила я, приглаживая пятерней растрепавшиеся от бега и припорошенные снегом волосы.

– Ждать… – выдохнул брат.

И мы ждали. Секунды. Минуты. Часы… Кажется, за это время я успела поседеть.