Сквозь девять миров Иггдрасиля

Подошла наша очередь, я загрузился в тележку и чувствовал себя великаном, но почему-то дверги не удивлялись и особо не глазели на меня. Или для них эта практика привлечение рабочий силы из других народов привычна, или они совсем не любопытны и крайне замкнуты. Штольня, была укреплена железными сваями, множество факелов, прикрепленных к стенам, освещали путь.

Мы прибыли на место. Карл отвёл меня к большой груде камней. – Это пустая руда, киркой раскалываешь, укладываешь в рабочие вагонетки и подтаскиваешь её к бригадиру.

В этом сегодня вся твоя работа. Обед через восемь часов.

– Ты меня голодом хочешь заморить! Я же не завтракал сегодня, едва успел умыться.

– Это твои проблемы, – прошипел дверг, и отошёл от меня.

Так началась моя работа на руднике. Это был адский труд, спина болела уже через пару часов, после стали неметь плечи и руки. Но Карл зорко на меня поглядывал, не давая расслабиться. Сегодня он был особенно угрюм и зол.

Монотонность работы и боль во всём теле перевели мои действия на режим автомата.

Я махал киркой, раскалывая булыжники, грузил их… и всё заново. Громкий выкрик:

– Обед! – и я рухнул рядом с вагонеткой, раскинув руки в разные стороны. Мои мысли метались, ища выход из этой ситуации. Мне нужно время и общение со здешним народом, но на рудниках, это исключено. Я перевалился на бок, сидеть сил не было. Попил воды и стал разглядывать двергов. Я не видел общения, шуток между ними. Злобные, нахмуренные лица. Возможно, в городе всё по-другому, просто адский труд на рудниках не располагал альвов к разговорам и веселью.

Гном в зелёной куртке и таком же колпаке прошлёпал мимо, гремя погремушкой, – За работу! – кричал он. Я, кряхтя поднялся и снова, и снова, колол, накладывал, тащил.

Назад мы добирались той же дорогой, грузились в вагонетки с лавками и неслись на поверхность, если правильно выражаться, то на уровень проживания тёмных альвов.

Карл молчал всю дорогу, только хмурил лохматые брови.

Что за странный тип? Я уже понял, что у двергов в характере эта злость на весь мир, но уверенность, что было что-то ещё, что беспокоило моего хозяина, не покидала меня.

Ввалившись в свой сарай, я огляделся. Свежая вода в тазу, кусок хлеба и кувшин. Вот же жмоты! Я рухнул на топчан и вяло жевал хлебную краюху. Шуршание за дверью появилось почти сразу. Скрип несмазанных петель, и я наконец разглядел любопытную мордашку, которая с интересом на меня смотрела.