Слово убийственной силы

Слово убийственной силы

Kail Itorr

Слово убийственной силы

КАЙЛ ИТОРР

СЛОВО УБИЙСТВЕННОЙ СИЛЫ

Так было, так есть и так будет, пока человек не исчез...

[Редьярд Киплинг "Боги Азбучных Истин"]

"...И было слово мое дождем, и поднимались собратья мои, как пшеничные колосья под весенними каплями. И было слово мое громом, и склонялись подданные мои, как пшеничные колосья на ветру. И было слово мое молнией, и падали враги мои, как пшеничные колосья пред серпом жнеца..."

Писец-дабир умолкает, повинуясь резкому жесту владыки.

Табличка из обожженной глины сообщает то, что некогда сказал о предке лугаля-царя его предок, слово в слово повторяя то, что в свой час говорил предок его предка о предке царского предка. Раз сказано и записано верно, к чему что-то менять?

Верные и справедливые думы дабира, однако, не защищают от речей лугаля. Медленные и тяжелые, каплями расплавленной меди падают слова на спину хранителя царских архивов.

- Собратья мои ждут от меня дождя, но дождя золотого, драгоценных даров и богатых подношений.

Подданные мои склоняются от грома, но гром этот поднимают чиновники и сборщики налогов, колотя палками по их тупым головам. Враги мои падают, сраженные молниями, но молнии эти - секиры, копья и стрелы войска моего.

Ты знаешь слова, писец, ты умеешь сохранять их в глине, чтобы передать нашим потомкам. Скажи, предки наши тоже говорили не то, что делали? Или писцы записывали только слова, а не дела?

Хранитель архивов хранит молчание.

- Я даю тебе шесть лун сроку, писец. Или ты за это время разыщешь для меня слова, которые заменят золото, чиновников и армию - или будешь записывать все как есть, а не как оно хотелось бы.

Хранитель архивов с низким поклоном удаляется.

Он рассказывает о приказе владыки школьным друзьям - одни служат писцами у мелких начальников и чиновников, другие работают на храмы, третьи сами стали жрецами и посвящены теперь не только в секреты запечатления слов на мягкой глине.

Некоторые сочувствуют хранителю архивов, некоторые не понимают, зачем этот безумец цепляется за старые слова: если лугаль хочет записать что-то, надо записать это именно так, как того желает владыка.

Помочь, однако, не могут даже самые мудрые из жрецов. Нет для царя таких слов, что заменили бы армию, чиновников и золото. Наверное, будь они, цари древности прекрасно обошлись бы и без золотой казны, и без толпы помощников-чиновников, и без грозных армий...