Притчи, юморески и взрослые сказки, все для улучшения настроения и душевного состояния

Понедельник…

Где найти начальство, знающего славянские традиции?!

Напугать дракона

– Да где же эта пещера?!

Увесистый рыцарь, попрошу не оскорблять! Не толстый, а именно увесистый!

А какой он ещё мог быть, если к собственному, вполне нормальному, мужчинскому весе, при росте …ой, какой там рост у рыцарей? А не важно!

Если к любому рыцарскому весу, при любом его росте, накинуть двадцать пять кг. доспехов…это вам не гирьки у весов подпилить! Это очень даже увесисто получится.

Так вот, увесистый рыцарь, потяжелевший ещё и от пота, да плюс налипшей на пот пыли, в процессе залезания на высокую гору, где по всем признакам, и местному навигатору, который ОБС (одна баба сказала), должен был быть дракон!

А где дракон должен был быть? Ясный, алмазный, в пещере! Куда же ещё рыцарю орать:

– Выходи на бой, гадина чешуйчатая!

Но гора уже почти закончилась, он был почти у самой вершины, а пещеры не было!

Вот как тут быть порядочному рыцарю, если даже свои лозунги проорать некуда?! Поневоле начнешь пускать огонь сам, раз уж больше некому.

Он ещё раз сверился с конспектом, составленным им по словам ОБС.

Пещера должна была быть! Но её не было! Дракон быть должен! Но его не было!

Рыцарь утер пот, злобно поправил отбивший ему все окорочка, меч, и присел на склон.

Склон не выдержал такого увесистого пассажира, и склонился.

Вниз склонился, вместе со всем, что на нём было. Камнями. Травами. Кустиками.

И рыцарем.

Не рыцарский визг огласил все окружающие окрестности.

Бряцанье меча о кольчугу, наводило мысль о жестокой битве.

Рыцарь стремительно катился вниз по склонившемуся склону, постепенно набирая на себя дополнительные защитные слои из пыли, грязи, и выдираемое его кольчужными боками травы.

Жесткий удар обо что-то не менее жесткое, исторг мучительный вопль из глотки рыцари, и громкий, заглушивший прежние, рыцарские визг, визг.

Рыцаря подкинуло и подбросило.

Чтобы не покатится вниз снова, он всеми четырьмя конечностями, и как только в латах умудрился?! Вцепился в то, на что брякнулся.

То, во что он вцепился, продолжало подкидывать и подбрасывать увесистого рыцаря, как будто весил он не больше пушинки!

«Да на что же я попал!»

Мелькала опасливая мыслишка, при каждом взлете, падении, когда удавалось что-то подумать.

Все остальное время было отдано тому, чтобы удержаться.

Руки и ноги рыцаря, пиявками впившиеся в непослушное, скачущее, начали неметь, и грозили разжаться.