Милая шалунья

В следующий раз, небось, не сунешься. А то смотрите на неё: заяви-илась, рассе-елась, как путная, как законная.

Отвоевав мужнину могилу, оставшись одна, Ангелина сполоснула пунцово пылающее лицо водой из полторашки, села в тени вишни, скрестила руки. Голубоглазый Анатолий с фотографии смотрел, молодой, чубатый, усмехался. Смейся, смейся. Испоганил, перечеркнул жизнь двум бабам.

И погиб глупо, нелепо. Выпил, сел за руль – всё к ней рвался, к разлучнице. Вокруг на тридцать вёрст вымершие от зноя деревни, поля да перелески – откуда, думал, взяться гаишникам? А они тут как тут, чёрт принёс.

Он дал дёру по пустынной полевой дороге. Испугался, что отнимут права: как же он к разлучнице-то каждый день будет ездить? Гаишники сели на хвост. Анатолий – шибче, они – того шибче наддали. Стали стрелять по колёсам. Была у них в милиции одно время популярна стрельба по живым мишеням – надо не надо – заканчивалось трагедиями.

На полном ходу иномарка Анатолия, с простреленной шиной, полетела вверх тормашками.

Кувыркалась, пока дерево не остановило. Дверцу открыли – вывалился уже бездыханный, с окровавленной головой. А машина, как ни странно, почти целенькая, только верх помят. Всё. Допрыгался.

***

Ну, вот и случилось. Приехали. Вместо почтенной старости среди внучат, пирогов, огородных закруток – рисуй брови и глаза, будто тебе семнадцать лет. Взбивай волосы – Ангелина подстриглась и обесцветилась под блондинку, неудачно: сожглась. Вышла ржаная солома, как у дешёвой куклы. Ещё покрасить нос губной помадой – вылитый клоун Олег Попов.

Вместо уютного вязания детских носочков – бесстыдно скакать в клубе для одиноких сердец и на вечерах, «кому за 30»…

Когда включают: «Ах, какая женщина!» – из-за столиков, одёргивая платья, на танцплощадку выплывают одинокие толстушки и худышки. Выпятив груди, старательно, неуклюже крутят неповоротливыми попами, исполняют подобие танца живота. Каждая изо всех сил показывает, что это про неё песня, это она ах какая женщина – и не видеть этого очевидного факта может только конченый дурак или слепой.

Ах, какие женщины, какие женщины! – Ах, какие сплошь вокруг мужики, конченые дураки и слепые!

…В сорок пять лет – вместо того, чтобы уйти с головой в телевизионные мыльные любовные страсти – самой барахтаться в страстях. Чтобы «соответствовать» – вколачивать крем в морщины, махать отвыкшими непослушными руками и ногами, делать гимнастику. Из приёмника брызжет музыка, из глаз – брызжут слёзы.