Когда взорвётся Бетельгейзе

Она просидела всю свадьбу с каменным, мёртвым лицом. Долго потом не разговаривала и начала оттаивать, лишь когда её позвали крёстной матерью для первенца, племянника.

А тут и у самой забрезжил на горизонте красавец жених. Младшая сняла чехол с серебряного ненадёванного платья – символа сохранившейся чистоты: «Держи, сестра, вот и пригодилось». И перешивать не надо: размер один в один.

***

Бывает, что взбалмошные невесты сбегают в день свадьбы, но чтобы жених… Ждали у загса, гости шептались, деликатно украдкой смотрели на часы.

Невеста, несмотря на уговоры («Неприлично!»), то и дело срывалась, шумя серебром, выбегала на крыльцо.

Жених объявился, когда уже обзвонили все больницы и морги: его хамоватый голос прорезался в телефонной трубке загса. Нагло извинялся (к свиньям твоё извинение!). Сообщил: находится в трёхстах километрах в соседней области! Видите ли: с утра посетил парикмахерскую уложить лихой жениховский чуб, спрыснуть лаком усики. А за креслом в белом халатике выросла первая любовь, которая, как известно, не ржавеет.

Нет, вы не думайте, он не сквалыга какой-нибудь, и половину свадебных издержек готов возместить. Может быть. Когда-нибудь. Как только появится возможность. Если появится.

Крики, ахи – вместо звона бокалов. Слёзы, истерики, обмороки. Сирена скорой – вместо свадебных бубенцов.

Невесту прямо в платье увезли в неврологию. Со временем успокоилась, но продолжал точить навязчивый вопрос: за что ей такое, кто или что виновато в случившемся? Да платье же! Платье из серебряной парчи, на которое легла печать безбрачия, и – да! да, не разубеждайте! – на которое была наведена порча.

Кем? Да милой сестрицей, из ревности. Не хотела ни с кем делить сестру. У самой муж замухрышка, а у Старшей жених красавец, с усами. Был жених.

А если даже нет злого умысла, тем хуже: всё началось с платья, когда легкомысленная Младшая открыто плюнула на многодневный труд и мастерство сестры, на саму сестру наплевала! А ведь вещи, особенно одежда, особенно сакральная – она памятлива и несёт информацию, помнит пренебрежительное к себе отношение.

Помнит и не прощает. И мстит.

Младшая в сердцах крикнула, что сестру, видно, лечили да не долечили до конца. Это был нечестно, ни при каких обстоятельствах нельзя говорить такие вещи. Долго не общались, потом у Старшей звонок в дверь. На пороге Младшая, ни слова не говоря, опустилась, обняла её колени и заплакала.