168 часов. Гиперпанк

– Кхмерский? Господин Ленар, здесь уже всё придумано. О чём таком можно мечтать? Понятно, что писатель из Индонезии! – шумно вздохнув, Фима вонзила в розетку штепсель от телефона и продиктовала автоответчику: – «Иллюзион», сообщение для Крамера. Нужна встреча. Буду через час. Нора.

– Нора? За что вас так? – удивился маэстро.

– Азеф придумал для конспирации.

– Фимочка, вы с таким милым очарованием снесли мне голову: и огненный ангел, и вестник смерти. Это совсем гремучая смесь – Серафима и Нора!

– Опять льстите?

– Нет, вру, но с удовольствием.

 – Ленар изобразил предельно честное лицо. Актриса погрозила указательным пальчиком в кружевной митенке.

– Ага, значит, всё же обманываете.

– Рядом с вами любой сделается филигранным лжецом.

– Вот только не надо меня записывать в провокаторы.

– Во всяком случае, вы такая порочно-притягательная, что готов совершать революции одну за другой лишь бы иметь счастье наслаждаться вашим темпераментом.

Заревели пропеллеры и пейзаж за окном превратился в зелёную ленту.

После лёгкой музыки из квадратного динамика начальник Московского Сыска сообщил о розыске опасных преступников, виновных в крушении аэроплана «Максим Горький». На что Ленар заметил:

– Серафима, наша популярность растёт, сам Порфирий Кошко включился в погоню. Предлагаю организовать пресс-конференцию.

– А что это такое – пресс-конференция?

– Совсем замечательная вещь. Расскажем правду о наших злоключениях, как всё было.

Возбудим мозговую активность у неравнодушной публики.

– А как же Париж с круассанами? – расстроилась Фима.

– Так там всё и сделаем. В Петербурге арестуют раньше, чем приедут нарвалы пера и «Лейки».

– Надо согласовать с товарищами.

– В обязательном порядке. Пора выходить на международный уровень. Да-с, – Ленар заложил руку за отворот кожаной лётной куртки и посмотрел на скачущие вдаль телеграфные столбы, захотелось встать и принять соответствующую позу, но качающийся пол не внушал доверия.

– Товарищ Ленар, от вас веет космическим холодом.

– Сам в изумлении. Есть подозрение, что в меня вселился печальный демон, дух изгнанья. Чувствую в себе огонь томленья и страсти.

– А без пошлого романтизма. Я не Тамара, можем просто переспать. Любовь – это буржуазный пережиток. Готова отдаться без кривляний.

– Здесь тоже будем спрашивать товарищей?

– Не утрируйте, пожалуйста. Обойдёмся без помощников.