Ты умрёшь, как Айседора Дункан

 – Вот куда твой любезный ездил в половину третьего ночи?

– К нему приехал друг из Питера, – оправдывалась я, кляня картонные стены и хлипкие фанерные, одно название, двери. – Не мог же гость до утра сидеть на вокзале, пока начнут ходить автобусы (такси тогда в нашем городе ещё не ходили).

– Ой, полюбуйтесь, какая нежная питерская фря. Они-с, видите ли, не могли посидеть в зале ожидания. А то, что из-за него перебужено пять человек – это ему по фиг.

– Пять? – бормотала кругом виноватая я. – Откуда пять? Я, муж, ребёнок, ты…

– А водителя ты не считаешь? – торжествующе проявляла свою нечеловеческую наблюдательность Соня.

 – А сколько вы ему заплатили за машину? Дешевле было вашему гостю снять койку в вокзальной гостинице.

Рациональная Соня была, как всегда, права. Но почему правота иногда носит лёгкий налёт гадости?

Когда Соня ещё не со всеми перепортила отношения, её приглашали в гости. У неё в голове сразу начинались мысленные метания. Если меня нелёгкая приносила в этот неурочный час, она не скрывала раздражения.

Лихорадочно перебирала содержимое шкафов: одежда, безделушки, посуда, книги. Что ещё выглядит более-менее прилично и от чего можно очень кстати избавиться?

Категорически нельзя дарить: жемчуг (к слезам), часы (утечка жизни), ножи и вилки (ссоры), носовые платки (снова слёзы), носки (к болезням), зеркала (нечисть, колдовство), расчёски (к облысению) и пр. Но если присовокупить к вещи копеечку – уже получается, как будто не даришь, а продаёшь, а значит можно.

Удобнее всего дарить посуду. Перемоешь с содой, завернёшь в целлофан, перевяжешь ленточкой – никто не догадается, что ты пил и ел из неё десять лет.

Возвращаясь из гостей, Соня сокрушалась:

– И это застолье? В плове ни мясинки. Лечо – покупное. Вино самое дешёвое, в коробках… Убожество.

Сама Соня гостей не очень привечала.

– А, это ты… – она разворачивалась и уходила. Я сама нащупывала выключатель слева на стене, потому что однажды со всего размаху дербалызнулась во тьме о тумбочку – слава богу, не глазом.

Сама нашаривала под обувной стойкой тапки. Подозрительные, сальные, стоптанные – но куда деваться, пол холодный.

Соня бросала на стол картонную коробку, в которой вперемешку лежали чайные пакетики, свёртки с карамельками, узелки с сахарным песком. Типа, тебе надо, ты и ищи.

Ставился пирог, который я в первый раз доверчиво поела – и мучилась резями двое суток.