Частица жизни. На краю смерти

Да, он основоположник, держатель патента и прочее-прочее, но… проклятая бюрократия! Если нужно, его не задумываясь отодвинут в сторону, а в случае успеха и вовсе выставят врагом прогресса со всеми вытекающими отсюда последствиями. Так что лучше? Стать прямым виновником гибели нескольких жизней или навсегда войти в истории как человек, по вине которого могла погибнуть вся нация? Выбор очевиден, и его диктует не столько желание оправдаться в глазах потомков, сколько чувство вины перед коллегами, на которых, в случае его отказа, без колебаний сплавят всю ответственность.

– Хорошо.

– Вот и отлично. Значит, завтра мы всех эвакуируем, а вы выберете двоих сотрудников…

– Только при одном условии, – перебил его профессор, – Я буду лично участвовать в эксперименте.

– Вы? А если произойдёт взрыв?

– Я всё сказал. Это моё окончательное решение.

– Хорошо, как скажете. Вот, распишитесь, – попросил председатель, протянув профессору авторучку. Тот поставил на листе свою размашистую подпись, и Дарги забрал у него ценную бумагу.

– Замечательно.

– Ну что? Я думаю, заседание окончено. Я могу идти?

– Да, конечно, профессор. Вы свободны, – подтвердил председатель.

Баярд встал и направился к выходу, но Дарги окликнул его у самых дверей.

– Да, профессор, ещё кое-что.

– Что именно?

– Не пытайтесь повредить Прибор. У нас всё равно есть все его чертежи, так что на восстановление уйдёт не более недели. А вас, если вы совершите что-нибудь опрометчивое, уж точно не допустят к дальнейшим исследованиям.

– Хорошо, учту, – зло сказал Баярд, – А теперь я могу идти?

– Не смею более вас задерживать.

Профессор вышел, громко хлопнув дверью. Вслед за ним, немного потупившись и тихонько кивнув председателю, удалился и доктор Эмброн. А Дарги остался сидеть у себя в кресле, наслаждаясь той мыслью, что он сумел разгадать тайный замысел Баярда, и тому теперь никак не отвертеться, нежели, провести эксперимент… всем во благо.

* * *

Сигнал подъёма возвестил о том, что в стенах МТИ наступил новый день и любому добропорядочному научному сотруднику пора подниматься с кровати. А поскольку именно таковым считал себя Джон Э?конс, меньше чем через минуту его заспанная физиономия появилась перед зеркалом.