Частица жизни. На краю смерти

Ополоснув лицо струёй тёплой воды, паренёк привычным движением нацепил на нос свои закруглённые очки и взглянул на своё отражения. Ничего примечательного, впрочем, он не обнаружил. Короткие огненно-рыжие волосы как обычно стояли торчком, и любые попытки разгладить их, знал он, не увенчались бы успехом. Помимо этого, другая растительность на лице практически полностью отсутствовала. Несколько волосинок на подбородке никак не могли превратиться в полноценную щетину, а тонкие изогнутые брови были почти не заметны в свете комнатных ламп.

В целом в свои неполные двадцать лет Джон выглядел не более чем на семнадцать. И немного оттопыренные в стороны уши лишь в очередной раз дополняли эту картину.

– А чего ты ждал? Что за ночь всё кардинально изменится и ты превратишься в бородатого качка с волосатой грудью? – спросил паренёк сам у себя и принялся чистить зубы.

Собственно говоря, комплекцией тела Джон так же не отличался: он был худ, хоть и жилист, как и полагалось человеку, проводящему большую часть своего времени в пределах различных лабораторий.

Однако ростом, хоть и с небольшой сутулостью, он был чуть ли не под два метра, что, пожалуй, оставалось единственным свидетельством о том, что он уже не ребёнок.

– Эх, и когда же вы начнёте расти, – в очередной раз грустно вздохнул парень, взглянув на свою иллюзорную бородку, и пошёл одеваться.

Его обиталище имело общий вид с другими комнатами для научного персонала. Это была небольшая однушка, в которой располагались кровать, рядом с ней тумба-шкафчик для одежды и личных принадлежностей, пара стульев, раковина, к которой подходила канализационная труба и кран с горячей-холодной водой, а так же мусорная корзина, стоящая в углу у двери.

Окон, как и во всех других помещениях института, в комнате не было. Причиной этому послужило то, что сам МТИ, кроме Главной Башни Обзора и посадочной полосы, полностью находился под землёй, чтобы избежать любопытства посторонних глаз. Так что приходилось пользоваться внутренним освещением в виде ламп дневного света. Таковых в комнате было три. Одна была вмонтирована в стенку возле кровати, другая – в потолок, для общего освещения, и третья, резервная, прикреплена над зеркалом на тот случай, если две другие перегорят.

Зевнув и потянувшись по дороге, Джон подошёл к стулу, на котором у него лежала одежда. Рубашка и штаны были аккуратно сложены. Рядом, на спинке висел белый врачебный халат.