Как же я тебя ненавижу!

Благодаря полукруглому помещению и высоким окнам за нашими спинами, свет от которых падал прямо на преподавателя, как софиты на сцене, создалось ощущение, будто мы на самом настоящем концерте. Правда, желающих посмотреть выступление оказалось чуть больше десяти человек. Да и сам артист не блистал.

Потертый коричневый пиджак был мужчине слегка великоват в плечах. Брюки он не удосужился хорошенько выгладить, отчего стрелки на них не выделялись должным образом. А темно-русые волосы так и вовсе торчали на макушке в разные стороны.

– Приступим. Вас здесь пятнадцать. Пятнадцать умников, которые подумали, что осилят создание порталов. Лестно. Высокого вы о себе мнения.

Я невольно посмотрела на сидевших за соседними столами парней, которые и бровью не повели. Видимо, только мне это высказывание не понравилось.

– Меня зовут Грэгори Милч. Я буду вашей мамочкой на протяжении трех с половиной лет. Почему с половиной? Да потому что вы выбрали не то направление. Если боевое или целительное можно освоить за два года, но почему-то растянули до трех, то вам не хватит и пяти.

Поэтому готовьтесь жить в академии. Жилетки для слез в наличии не имеется, следовательно, жалобы и нытье не принимаются.

Куратор – видимо, это был именно он – криво улыбнулся и почесал спинку длинного носа. На его помятом, под стать костюму, лице до сих пор читалось раздражение. Ему словно не нравилась перспектива вести нашу группу сквозь тернии к звездам, тем более он даже не скрывал своего пренебрежения.

– Можно? – спросила я, подняв руку.

– Опоздавшая. Да, задавайте вопрос.

– А за советами к вам можно обращаться?

Мне впервые попался настолько грубый преподаватель. Правда, еще теплилась надежда, что он толком не будет у нас ничего вести и станет присутствовать в студенческой жизни чисто номинально, появляясь, как большинство приличных кураторов, раз в несколько недель с новостями.

– Только в крайнем случае. Все ответы найдете в библиотеке. Вот с ней у вас должны сложиться особо трепетные отношения.

Кстати, она на последнем, двадцать третьем, этаже нашего корпуса. А вы у нас?..

– Розалин…

– Баллард, – завершил он за меня.

Сразу же раздалось несколько шепотков. Именно поэтому я не любила озвучивать свою фамилию – она постоянно вызывала много вопросов и пересудов. Одни восхищались. Другие начинали смотреть настороженно. Вот в чем недостаток знаменитого отца, который частенько ставился в пример многим учащимся академий.

Куратор поморщился.