Мой палач

Вскоре палач лег спать, поделившись со мной плотным покрывалом, на что чуть было не получил в ответ фырканье и резкий отказ. Однако я вовремя подавила свою гордость, иначе пришлось бы мерзнуть на голой земле.

Костер догорал. С каждой минутой его свет становился более тусклым, а в какой-то момент и вовсе перестал плясать на стволах деревьев. Я прислушивалась к каждому звуку, надеясь поскорее услышать мерное сопение мужчины.

Медяк оказался в моей руке. Я долго крутила его, не решаясь вызвать миама. Лунный свет освещал лишь верхушки деревьев, оставив нашу поляну в темноте.

Вокруг не раздавалось ни единого шороха, словно все жители леса погрузились в сон вместе с палачом. Я потянулась к набедренной повязке и полоснула монетой по двум другим. Знакомый звон, вибрация в руке – и появилась моя магическая копия.

Она первым делом направилась к Тиррену. Мужчина лежал на боку. Судя по его сопению, он на самом деле спал. Я попробовала настроиться на зрение миама, что мне всегда давалось с трудом. Двойник наклонился, потянулся к одеялу, чтобы приподнять его и достать кинжал, однако палач вдруг выставил руку вперед, словно пытаясь схватиться за ногу магической копии.

Благо, она успела отпрыгнуть, а я сразу же выбросила медяк на землю, разрывая с ней связь.

Пару минут было страшно даже шелохнуться. Я замерла, впиваясь взглядом в темноту перед собой. Хотелось верить, что маг не ощутил моего двойника, не тянулся именно к его ноге, а просто поддался веянию сна и сделал это неосознанно.

Его дыхание продолжило быть таким же ровным и тихим, но закралось сомнение, что Тиррен все-таки может не спать. Почувствовать рядом с собой невидимого миама, тем более на расстоянии, невозможно ни во сне, ни во время бодрствования. Это за гранью допустимого!

Я затаилась, накрылась одеялом почти с головой и всячески делала вид, будто вижу десятый сон. Вскоре медяк снова находился в моей руке. Хоть магическую копию вызывать было боязно, следовало бежать. И чем раньше, тем лучше. Времени до рассвета оставалось все меньше.

Стоило полоснуть монетой по двум другим, как надо мной появился миам.

Он, крадучись, направился к лошади, старался ступать как можно осторожнее, хотя его шаги никак не могли нарушить ночную тишь. А уже через пару минут двойник развязал веревку и повел коня подальше в лес. Он уводил того, пока между нами оставалась связь. Как только она ослабла и я перестала четко ощущать своего миама, он прошептал животному на ухо несколько слов.