Мой палач

Из-за мешка было трудно дышать, а свет через плотную ткань и вовсе не проникал. Целый час мне пришлось провести в темноте, в неудобной позе, настраивая себя на лучшее, уговаривая не поддаваться панике. Выход ведь есть всегда. И нужно его найти до того, как смерть закроет все двери, именно из ее когтистых лап не выбраться. А пока за мной не пришла костлявая, отчаиваться рано.

Пение птиц спустя некоторое время заглушил гул людских голосов, означающий, что мы прибыли на место. Раздался стук копыт по дереву – это явно был подвесной мост – затем по мелкому булыжнику, от которого телега тряслась с удвоенной силой.

Я не сопротивлялась, когда меня подняли, повели куда-то под руки. Жар солнца сменился влажным холодом. Там были ступеньки, длинный коридор, лязг цепей, дикий крик человека, пронзивший сердце ледяной стрелой страха. Я нервно сглотнула, но не сбавила темп, шла за кем-то, не упираясь и не пытаясь вырваться.

– Эту на ночь, – раздался рядом грубый голос.

– За что ее?

– Донос на ведьму.

Стражник толкнул меня вперед. Я сделала пару быстрых шагов, но устояла на ногах, не упала на колени и тем более на распласталась на полу на радость присутствующим.

– Мешок снимать? Или лучше ее в камеру для особо опасных?

– Снимай.

Через пару минут я увидела свою сырую камеру, отдающую в нос гнилой соломой. Стены здесь частично были покрыты мхом. Также мне удалось рассмотреть одного крупного мужлана в бордовом наряде стражника и щуплого надзирателя, быстро закрывающего замок на ключ.

Они не задержались, не захотели побеседовать с пленницей, даже не удостоили взглядом – быстро ушли, разговаривая на понятные только им темы.

Я же тяжело вздохнула и посмотрела на свет, что тянулся из узкого окошка чуть ли не под самым потолком. Сейчас был примерно полдень нового дня, так неожиданно обернувшегося для меня трагедией.

Садиться на пол не хотелось, прикасаться к стенам – тоже. Я то мерила шагами камеру, то пыталась хоть немного согреться под солнечными лучами. Но больше всего времени было потрачено на поиск… Поиск так нужного медяка или хотя бы тонкой булавки в платье, в волосах, в стенах, в окошке.

Я за целый день даже изучила массивные петли решетки, взвешивая свои шансы на побег.

Пронзительные крики внушали дикий ужас, вырисовывая в воображении предстоящую участь. Лязг цепей бил по ушам. Но надежда оставалась в сердце, она придавала сил, чтобы не сдаться, не опускать руки даже сейчас, в полностью безвыходной ситуации.