Последняя из рода Дариан. Книга 2. Лабиринт

Ты хотела бы его повторить?

Он повернул голову, улыбнулся. Знал ведь ответ. Тот поединок был одним из лучших, который невозможно не запомнить.

– Да или нет, бродяжка?

– Зачем тебе ответ? Осторожно, принц, порой наваждения превращаются в привязанности.

– А я люблю играть с огнем, иначе как пойму, когда он мне станет подвластен?

– Уверен, что тебе это нужно? Уверен, что справишься с любыми последствиями? Уверен, что вообще справишься?

– Так ты у нас предельно осмотрительная? Бежишь, когда могла бы побороться?

– Не всякая борьба стоит затраченных усилий.

Бежать не позорно. Иногда это единственно верный путь. Путь, который приведет к нужной точке.

– И к чему ты стремишься, бродяжка?

Глаза в глаза. Внимательный взгляд, глубокий, бескрайний, от которого очень громко билось сердце.

– Прекрати, – мотнула я головой, сбрасывая наваждение. – Ты мне никто, чтобы с тобой делиться своими целями. И никаких «да». Я не стану с тобой сближаться, ты проблемный.

– Вот как? Кто-то недавно утверждал, что все мое окружение смотрит не на меня – лишь на мой статус.

Получается, ты такая же?

– Я – не твое окружение! И мне было достаточно общения, чтобы понять, кто ты такой на самом деле.

– Уверена, что сложила правильное мнение?

– Принц, я не намерена открывать перед тобой душу.

– А кто говорил о душе? – широко улыбнулся он, став невероятно притягательным.

Его глаза… Я тонула. Мне не хватало воздуха, места, не хватало сил, чтобы отвести взгляд.

Они завораживали, подчиняли волю похлеще любого зелья. Было тесно, хорошо и одновременно плохо, легко и тяжело.

– Жаль, что не могу сейчас тебя поцеловать, – прошептал он на грани слышимости, и его слова отозвались трепетом в груди.

Стало невыносимо. Пришлось отвернуться и закрыть глаза, чтобы хоть так оказаться наедине с самой собой и напомнить, что мне не нужны никакие привязанности, особенно к наследным принцам, возомнившим себе, что знает обо мне достаточно и потому может вот так играть.

Я не шевелилась. Слушала доносящиеся из-за занавеси голоса, крики. Закрылась, отгородилась от рядом лежавшего аристократа. Он прав, я боялась. Мне было страшно, что все чувства, возникающие рядом с ним, обретут силу и превратятся во что-то неудержимое, мощное. Если Шай любил играть с огнем, то я нет, потому что не хотела сгореть. Лучше вовремя отступить и даже не обжечься, чем потом замазывать раны. А они будут.