Ночная няня и кошачья магия

Уж она-то знала, сколько навоза высыпано на эти грядки! И как больно жалят сорняки и колючки, если утратишь дар.

Соната не любила лицей. Примиряло лишь то, что занятия начинались после обеда. Ну ещё бы, будущим гениям не по статусу вставать спозаранку! К тому же элитная школа с красивым названием «Акколада» был единственным вариантом учёбы кроме мрачного интерната.

Акколада – такая фигурная скобка, объединяющая нотные станы, поэтому учащихся звали «нотками»! Жуткое дело – быть ноткой в отвратительно фальшивой мелодии.

После потери голоса Соната с высот популярности рухнула в оркестровую яму и уже не сумела выбраться. Прочие нотки не дали ей шанса вернуться на нотный стан. Потерянный звук в мажорной симфонии…

– Сона, подожди! Да не гони, не съем!

Соната притормозила, оглянулась через плечо. Кто там такой зубастый?

Её догонял Кирилл Беллоут.

Впрочем, звучную фамилию Беллоут давно переделали в Баламута. Прозвище так прижилось, что даже учителя привыкли и вызывали: Баламут, к доске!

Одноклассник пыхтел и отдувался.

Велосипед ему маловат: он давно перерос машину. Киря был длинным, как жердь, угловатым, нескладным парнем, похожим на сломанный циркуль. И когда он работал педалями, колени почти задевали уши.

Соната не выдержала, расхохоталась:

– Ты уверен, что хочешь стать режиссёром? Клоунада – твоё призвание!

В отличие от компании гениев, дразнивших Кирю по каждому поводу, Сона сказала искренне. Цирк – искусство не хуже прочих, это невероятный труд, приносящий улыбки и радость.

Вот и она рассмеялась, впервые за долгое утро.

Кирилл не обиделся – не умел. Если Соната в ответ на подколки сама покрывалась колючками и старалась ранить в ответ, Киря весело улыбался и давил противника дружелюбием. В этом была суперсила парня: в позитивном отношении к миру.

– Я думаю над этим, – кивнул Баламут. – Цирк – тема хорошая. Но есть другой вариант: комедии. Я буду звездой немого кино и покорю синематограф!

О синема Киря мечтал страстно и вдохновенно.

Он даже писал сценарии и выкладывал ролики в чат, а стримы с его участием, записанные на телектрофон, неизменно били рекорды просмотров. Всем в Альхенгофе хотелось узнать, что ещё натворил Баламут.

– Это слава! – бахвалился Киря. – Хорошая или плохая, это слава, други мои!

Он не то чтобы нравился Соне, скорее наоборот. Но среди «сорняков» лицея Киря был настоящим. Никого не унижал, ни перед кем не заискивал.