Ночная няня и кошачья магия

Все они посещали какое-то место, равноудалённое от домов…

– О чём я говорю, мисс Ландер?

Сона поспешно встала:

– Окружность – множество точек плоскости, находящихся на одном расстоянии…

– Садитесь, Соната Ландер. И перестаньте смотреть в окно.

За окном щебетал тёплый май, но Сона покорно уставилась в книгу.

– А Мишка Руже до сих пор не проснулся! – возбуждённо заявил Баламут, стоя в очереди за обедом. – Мирно дрыхнет под одеялком в кабинете врача. Говорят, будили по всякому: нашатырь совали под нос, будильники заводили.

Спит себе со счастливой рожей! Может, летаргический сон?

Сона хихикнула про себя: придумали тоже, нашатырь, будильники. Фантазии у людей не хватает! Чёрный петух и зелёная палка в руках королевского дознавателя, вот что спасает от внезапного сна.

– Всё из-за тебя, вурдалачья невеста, – отпихнул Сонату сердитый Санька, – ты докладом его доконала. А Майклу запись в итоговом табеле!

Он схватил с раздачи пюре и курицу, хапнул последний вишнёвый компот. Если Санька уснёт мордой в пюре, все решат, что в школе началась эпидемия, и отменят «Чаровницу Лелею».

Впрочем, в присутствии дознавателей, знающих о таланте Соны, так рисковать не стоит.

– Ты сегодня целый день меня игнорируешь, – потянул за рукав Баламут.

– Киря, отстань, – попросила Соната, выбирая котлету с гречкой. – Что тебе, больше общаться не с кем?

Баламут развеселился и подмигнул:

– Это тебе больше не с кем общаться! У меня одного иммунитет к твоим ядовитым колючкам. Ладно, отстану, не куксись.

У нас разное расписание дальше, и меня ждёт лепка из глины. Так что встретимся на репетиции, погляжу, как скрипишь ветвями!

Занятия по поэтической практике было сорвано трудовиком. Берк ворвался в кабинет словесности и потряс перед лицом Платона Калюгина, отвечавшего за весь средний поток, каким-то ошмётком глины.

– Вы! – рычал трудовик. – Да ваш… да вы все!

– Что с вами, Пётр Иванович? – удивлённо спросил учитель словесности.

– Этот ваш Баламут! Посмотрите, что он слепил!

Сона всмотрелась и покраснела.

Девочки в классе заохали и прикрылись тетрадками, немногочисленные ребята захохотали в голос.

– Он утверждает, что это птичка! В этом, мать его в душу, в гнезде! – продолжал рычать трудовик, пунцовый от возмущения. – Да за такое его… исключить! Я же с этим… к господину директору!

То, что держал в руках Пётр Иванович, совсем не походило на птичку. Скорее, на пособие по анатомии. Такие детали у статуй прикрывают фиговыми листами.