СатАна. Ледяное сердце. Том 2

И, кружа в злых потоках небесного света,

Не взлетим к веренице прекрасных планет —

Все мы верили раньше в спасение это,

А теперь… а теперь… а теперь уже нет.

Уже нет!

Не давая слушателям расслабиться, после всего нескольких нот проигровки, он запел дальше:

– Мы уйдём, ничего за собой не оставив!

Мы исчезнем в тумане судьбы навсегда!

И уже в небесах никогда не воспрянем —

За собой унесём их потоками зла!

Пропасть чёрная двери пред нами откроет,

И, вступив за порог, мы останемся здесь,

В грустном мире, что раньше ценил всё живое,

А теперь… а теперь… а теперь только смерть.

Только смерть!

Наступила пауза, после которой музыка вернулась к прежнему спокойствию, с которого и начиналась песня. И, словно повинуясь ей, следующие строки Тезидий прочитал на манер плавного стиха. Каждое его слово доносилось до ушей девушек тихим шёпотом:

– А вы помните: все мы когда-то смеялись…

И, страдая, мы всё же умели любить…

Только больше уже ничего не осталось —

От прекрасного сами избавились мы.

И теперь, в злых потоках вселенского света,

Оборвался последний, печальный полёт,

Коркой льда поросло к жизни хладное сердце,

Позабыв, что такое земная любовь…

Ещё какие-то мгновения, пока играли заключительные аккорды, магессы сидели молча, не решаясь нарушить созданныю музыкой атмосферу. И только после того, как Тези завершил плавный перебор струн и аккуратно отложил рандлею в сторонку, давая тем самым понять, что песня закончилась, Кэртиллона, с улыбкой, проговорила:

– А что, бард, очень даже неплохо!

– Кажется я уже просил не называть меня бардом, – хмуро отозвался поэт.

– Да ладно, Тези, не обижайся. Песня действительно хорошая. Признаться честно, я даже не ожидала…

– Да, было здорово! – подтвердила Дайтни, – И слова какие… правильные.

– Что же, я рад…

Однако на лице поэта виднелась грусть. Возможно, она была навеяна его же песней, а, может, он просто не привык, чтобы его работы действительно хвалили – особенно настоящие чародейки из Приюта Анварии, слова которых сейчас были для него гораздо важнее мнения любого известного литературного мэтра, что согласился бы ознакомиться с его стихами.

Тезидию было крайне приятно, что новые друзья, с которыми ему посчастливилось разделить своё путешествие, приняли его и разделили с ним его строки. И он был благодарен им за это – Кэртиллона видела это в его глазах, в которых сейчас задорно искрилось пламя магического костра.