Скрижали о Четырех. Руда. Падение

Он душил меня, я опрокинул светильник и поджег свою руку, чтобы освободиться.

– Боже Ушедший! – хором ужаснулись монахи, осеняя себя Единой чертою. – Откуда вы его взяли? Хороша домашняя зверюга!

– Терпеть не могу змей, – покачал головой маг. – Где Дэйв?

Светлые переглянулись, Свальд пожал плечами:

– Сказать по правде, нам было не до него. Целькон не объявлялся, советник, а мы не искали. Должно быть, вы сами отослали его перед ритуалом, ведь цельконы также не терпят змей, сказывается волчья натура.

– Сколько дней я лежу без сознания? – задал маг следующий вопрос.

– Шесть, – вздохнул Истерро, – поверьте, при таких лекарях и столь упорной опеке это очень-очень долгий срок…

– Почти седмицу, – оборвал его причитания маг и задумался. – Плохо дело, – наконец пробормотал он, разговаривая сам с собой, – действительно долго. Яд искали?

– Разумеется, учитывая слухи об огромной гадине. Яда оказалось немного, в основном он обнаружился в открытых ранах, на ошметках кожи, – с долей раздражения отозвался Свальд, а Истерро подхватил:

– С вашей внутренней защитой вообще сложно что-либо утверждать наверняка, советник!

– Правда, – согласился Эрей и мысленно потянулся к Аргоссе, к той области Высшей Сферы над замком, где соорудил себе магический тайник.

Неуловимым жестом открыв чаропорт и выудив из множества артефактов крохотный граненый флакончик, маг откупорил его и вложил в руку Истерро:

– Мне нужна одна капля под язык, справитесь?

Светлый с волнением осмотрел флакон и уточнил дрожащим голосом:

– Это экстракт шипа глиссарха?

Эрей кивнул.

– Я… Я не смогу! Руки ходуном ходят.

– Дайте мне, настоятель, и отвернитесь от греха, зрелище неприятное! – вмешался менее впечатлительный Свальд. – Открывайте рот, любезный друг мой, раз решились, и готовьтесь к худшему.

Маг покорно открыл рот, подняв к нёбу язык, и опустил его, едва почуял невыносимую горечь.

Он заметил, как поспешно отпрянул Свальд, и все тело скрутила судорога, он впился длинными пальцами в смятые простыни, в деревянный каркас походной кровати, его выгнуло дугой, по губам пошла пена, и распухающий язык едва не выбил стиснутые зубы. Глаза полезли из орбит, крик будто кровь пошел горлом, новые судороги сорвали мага с кровати. Он упал на пол, в холодный пепел, и затих между жизнью и смертью.