Журнал «Рассказы». Светлые начала

Электричество, бегущее по металлической сердцевине провода, было слабым, но Исбытков чувствовал его, как мать чувствует самое тихое дыхание спящего ребенка.

Степан прошелся рукой по всем проводам, мягко оглаживая их. Слабые импульсы превратились в весьма ощутимые, а через пару минут в руках Исбыткова плясала крошечная шаровая молния.

Он поместил молнию напротив себя и глубоко вдохнул. Искрящийся синим шар растекся по груди, впитываясь без остатка.

Внутри разом сделалось холодно и горячо одновременно.

Дарованная сила расползалась по каждому сосуду и по каждой мышце, но усилием воли Исбытков снова собрал ее на уровне солнечного сплетения.

Он представил себя в виде сложного устройства, в котором есть накопитель для электрической энергии и для более тонкой энергии – харизмы. В воображении Исбыткова накопитель с харизмой имел только один выход – вовне.

Точно так же, как он рисовал на бумаге схемы своих будущих механизмов, Исбытков нарисовал ко внутреннему накопителю еще один провод, ведущий к солнечному сплетению.

В начале провода он пририсовал рычажок, который сейчас стоял в положении «закрыто».

– Что мое, то мне не повредит, – прошептал Исбытков и представил, как меняет положение рычажка на «открыто».

Ощущения были странные. Мысли замедлились, а воздух вокруг запа?х не привычным озоном, а чем-то легким, цветочным.

Он подошел к двери и попытался ее открыть. Как и следовало ожидать, комната была заперта.

– Откройте, пожалуйста, дверь, – вежливо сказал Степан, поражаясь тому, насколько глубже и мягче стал его голос.

За дверью кто-то запыхтел и задышал.

– Не положено, – виновато сказали за дверью. – Вам отдыхать надобно.

– Да мне бы чаю, – растягивая слова, почти пропел Исбытков.

– Это мы сделаем, – радостно отрапортовали за дверью, и Степан услышал звуки удаляющихся шагов.

Через десять минут дверь распахнулась.

С подносом в руках на пороге стоял уже знакомый Исбыткову сыскарь с обезьяньим лицом, улыбающийся так светло, что Исбыткову захотелось улыбнуться ему в ответ.

И он улыбнулся. Сыскарь при виде его улыбки засуетился, пытаясь поставить поднос с чаем то на прикроватную тумбу, то на письменный стол, стоящий у окна.

– Можно я все-таки выйду? – спросил Исбытков, наклонив голову к плечу.

– Конечно, Степан Федорович. Идите, коли хотите прогуляться. Только я с вами пойду, можно?

Исбытков вышел из комнаты, все еще не веря в происходящее.