Проигранная чудовищу

Разве что сестре…

Эверард еще уговаривал Волшерра присмотреться ко мне. Он проводил рукой над моей головой, называл что-то аурой, предлагал отдать меня бесплатно. А Видящий прикасался к бумагам, и те растворялись прямо под его ладонью. Он будто не слышал лорда. Делал безучастный вид, отказывался.

– Ты понадобишься через неделю, – вдруг поставил точку в разговоре маг. – Благодарим за службу.

Лорд пошатнулся. На его скулах заиграли желваки. Он посмотрел на меня, будто не видя, и прошел мимо. А я не стала ждать приглашения и поспешила за ним, не собираясь оставаться наедине с пугающим существом, которое сложно назвать человеком.

– Не взял? – удивился Ной, встретив нас в коридоре.

Эверард ушел не ответив. Мне вдруг показалось, что дневной свет стал более серым, будто на него повлиял гнев мужчины. К тому же краски померкли. Все вокруг перестало быть таким радужным и красивым. Ушло величие. Вместе с ним пропало мое восхищение внутренним убранством замка.

Я подняла Джени на руки и направилась за Ноем, который даже не пытался догнать друга.

На улице того не оказалось. Мы его не обнаружили в карете, не встретили по дороге, а также не нашли в городском доме, который лорд назвал жилищем Эверарда.

– Почему он такой? – все же спросила я.

– Сложный? – уточнил Порсэн, помогая мне и Джени выбраться из экипажа. – Жизнь потрепала.

– Но разве это повод срываться на других?

– Поверь, он пока не срывался, – как-то мрачно ответил Ной, и у меня заледенели руки.

– Пока? Значит, когда-нибудь сорвется?

Лорд поморщился и предпочел оставить вопрос без ответа.

Он взобрался по ряду ступеней и постучал железным кольцом в дверь. Та вскоре приоткрылась. В образовавшуюся щелку выглянул старик.

– Господина нет дома.

– Ив, это я.

– А, господин Ной, – широко улыбнулся он и медленно отворил дверь, пропуская нас внутрь. – Вам чаю аль чего покрепче? Есть сегодняшний пирог, Луиза приготовила мясо – мы готовились.

Мы вошли в холл, и меня охватило смятение. Здание изнутри показалось заброшенным, будто здесь никто не жил.

Да, имелась прислуга, скорее всего, даже не один этот седовласый старик, однако от обилия гравюр появилось ощущение, что все это древнее самой столицы. Вроде бы все выглядело чистым, но то ли тусклый свет, с трудом пробивавшийся через узкие окна, то ли голые стены, то ли обитавший здесь холод, то ли минимальное количество мебели и никаких украшений в виде статуэток или картин делали этот дом необитаемым.