Право Света, право Тьмы

Оглядела стены, прошла на маленькую уютную кухоньку, где ждал-остывал немудреный завтрак… Но разве стала бы верная супруга равнодушно услаждаться чаем с конфетами, в то время как ее возлюбленного протоиерея повлекли пред начальственные очи! Да никоим образом! Любовь Николаевна укрыла тарелки и чашки кружевной вязаной салфеткой, читая по памяти псалом «Помяни, Господи, Давида и всю кротость его». На словах «Священники его облеку во спасение, и преподобнии его радостию возрадуются» в окошко кухни постучали.

Любовь Николаевна отогнула занавеску.

– Олюшка, ты? – удивилась она.

Перед окошком маленького протоиерейского домика с самым загадочным видом стояла жена дьякона Арсения и очень выразительно глядела на попадью. И так же выразительно поздоровалась.

– И тебя с праздником, Олюшка, – машинально ответила добросердая попадья, а потом вдруг расплакалась: – Не знаешь ты, что за оказия? Почему это моего отченьку к архиерею повлекли?

Ольга посмотрела еще таинственнее.

– Знаю, – шепотом сказала она, оглядываясь.

– Заходи, – потребовала Любовь Николаевна. Весь дом протоиерея Тишина состоял, по сути, из двух солидных по размеру комнат. В гостиной стоял диван, днем предназначавшийся для визитеров, а ночью превращавшийся в ложе для отца Емельяна; вдоль стен пристраивались шкафы с книгами, небольшая этажерка с разными редкостями вроде хрустальных пасхальных яичек и камешков со Святой земли (это батюшке надарили благочестивые прихожане), письменный стол с кипой «Епархиальных ведомостей» и подшивкой «Православной беседы» (здесь протоиерей готовил свои проповеди) и красивая ширма с вышитыми блестящим шелком павлинами и пионами, привезенная старшей дочкой из Китая – отцу в подарок.

На полу лежал старенький ковер с вытершимся от долгого употребления ворсом, с потолка свисала люстра «под хрусталь». В красном углу перед иконами горели всегда три лампадки пунцового, темно-синего и лилового стекла. Ни телевизора, ни даже радио не было, но вовсе не из-за ханжества или узости взглядов протоиерея. Просто отец Емельян очень любил мирную, почти деревенскую тишину, нарушаемую только квохтаньем кур, печальным скрипом колодезного ворота и шумом березовых рощиц… А для оперативной информации у отца Емельяна был дьякон, в отличие от своего патрона имевший не только все прелести техники, но и выход в Интернет.