Право Света, право Тьмы

 – Знаете, эта ситуация напоминает мне один фантастический роман…

– Опять ты за свое, деточка, – улыбнулась Любовь Николаевна. – Что нам романы? У нас и без них жизнь такая, что ни в одной книжке не написать подобного. Ты чай-то пей, остынет.

– Спасибо, только я пойду. Меня Арсений ждет, волнуется – с какими новостями от вас явлюсь.

– Пей, пей, вон твой взволнованный нетерпеливец собственной персоной к нам в калитку идет.

И впрямь во двор протоиерейского дома входил неуемный дьякон.

– Любовь Николаевна! Здравствуйте! – крикнул он в распахнутое по случаю жары окошко. – Моя красавица у вас?

– Тут! Заходи, Арсюша.

Надобно сказать, что Любовь Николаевна почтение к сану соблюдала и в церкви либо на людях именовала Арсения не иначе как «отец дьякон». Но в обыденной среде «отец дьякон» немедля превращался в Арсюшу, поскольку годился Любови Николаевне в сыновья, а материнский инстинкт этой женщины был воистину неослабевающим.

– Что слышно нового? – поинтересовался Арсений. – Где наш протоиерей боевой?

– К преосвященному потребовали, – сказала Любовь Николаевна. – Неужто, Арсений, это из-за давешнего колдуна?

– Возможно, – кивнул дьякон. – Хотя характер у владыки непредсказуемый.

…Однако в данном случае ошибки не произошло. Преосвященный Кирилл затребовал пред свои строгие очи протоиерея Емельяна именно потому, что тот, как было архиерею донесено, «влип в историю».

– Излагай, – коротко бросил архиерей пришедшему священнику и принялся мерить шагами свои покои.

Толстый ковер пружинил под тяжелой владычней поступью, и даже стены, казалось, застыли в подобострастном трепете. Только отец Емельян стоял спокойно и деловито излагал суть происшедшего события.

– Так-так, – протянул Кирилл, едва отец Емельян замолк. – И ты принял вызов?

– Да, владыко.

– Гм, а я до сего момента тебя умным считал, отец настоятель.

– И если мир называет это безумием, то буду, безумным о Христе Иисусе, – сказал протоиерей.

– Ты мне тут не умствуй, я и сам богослов! – рявкнул архиерей так, что стекла в книжном шкафу задрожали и что-то гулко ухнуло в здоровенной напольной вазе, созданной местной гончарной артелью к Тысячелетию Крещения Руси. – Ишь, праведник выискался! Храбрец-удалец! А ты понимаешь, чем нам это грозит?!

– Нам? – напряженно переспросил протоиерей.