Признак высшего ведьмовства

Кто у вас еще в списке? Русская Салтычиха? Доктор Менгеле?

– Ничего подобного, госпожа, – растерялась мистрис Гудвайф.

– Вот что, – отчеканила Дарья. – Никакой реабилитации и никаких списков. Я запрещаю вам этим заниматься, понятно?

– Наше движение независимое…

– Но финансируется из Транснационального банка Общей Ведьмовской Сети. Хотите, чтобы я приказала генеральному директору банка прекратить финансирование вашей конторы? Не хотите? Тогда оставьте в покое тех давно сгнивших в могилах подлецов и не пытайтесь запятнать их грязными именами Чистое Ремесло! Вы меня поняли, мистрис Гудвайф?

– Да, Госпожа Ведьм.

– У вас что-то еще?

– Нет, Госпожа Ведьм.

– Вы можете быть свободны. Ах, что это я… Мы ведь завтракаем. Продолжайте свой завтрак. А я сыта.

По горло.

И Дарья вышла из светлой, в андалузском стиле выдержанной столовой, оставив Гудвайф на растерзание Хелии. Дарья чувствовала себя раздраженной еще и потому, что эта дура Гудвайф задела в ее душе с недавних пор появившуюся там рану.

Перечисленные Миронией Гудвайф подонки действительно не имели никакого отношения к Ремеслу. Но они имели отношение к убийствам детей. А четырнадцать девочек, молчаливых, почти безликих, бледных и без вины пострадавших, преследовали Главную Ведьму снова.

Дарья отправилась в свой рабочий кабинет – тот самый строгий, выдержанный и лишенный намека на легкомыслие. Десятью минутами позже в кабинет вошла и Хелия и обнаружила Дарью сидя-шей за рабочим столом и просматривающей текущие бумаги.

– Мистрис Гудвайф покинула Дворец Ремесла в крайне подавленном настроении, – не преминула сообщить Дарье Хелия.

– Не сомневаюсь, – ответила Дарья.

– Дарья, с вами все в порядке? – осторожно поинтересовалась Хелия, выдержав положенную паузу.

– А что такое? Я отреагировала на бредовые заявления этой дуры неподобающим образом?! – подняла бровь Дарья. – Надо было захлебываться от восторга, что кучка каких-то болванов хочет дать доброе имя старым убийцам и насильникам?!

– Нет конечно, – ответила секретарша.

 – Я также не преминула заявить мистрис Гудвайф, что идеи их движения слишком бесчеловечно звучат, если они взялись ворошить кости проклятых мертвецов. Сомнительно, что она поняла меня. Но зато теперь она является не только вашим, Дарья, но и моим личным врагом.

– Это что-то меняет? – усмехнулась Дарья.

– Да, если вам понадобится человек, готовый вместе с вами сражаться в любом бою.

– Я… Благодарю вас, Хелия.

– Не за что, Дарья.