Признак высшего ведьмовства

А по поводу моего вопроса, в порядке ли вы… Мне кажется, вы слишком взволнованны и неуравновешенны в последнее время. И выглядите усталой, особенно сегодня. Могу я знать причину этого?

Дарья вспомнила про список из дела «Наведенная смерть». Про то, как он исчез из ее компьютера и из базы Ложи Магистриан-магов.

– Нет, Хелия, – покачала она головой. Добавила, чтоб не обидеть секретаршу: – Это очень личное, правда.

– Кстати, о личном, – немедленно перевела стрелки разговора Хелия. – Не забывайте, сегодня вам предстоит ознакомиться с артефактами целых шести женихов.

– Приятная перспектива, – усмехнулась Дарья.

– Но до этого будут вудуистки.

– Не слишком приятная перспектива. Кстати, Хелия, – лицо Дарьи стало непроницаемым, – я давно хотела узнать…

– Да, Дарья?

– Существует ли вероятность проникновения в базу данных Дворца Ремесла?

Хелия проницательно посмотрела на Госпожу Ведьм и спросила:

– Когда вы обнаружили, что ваш компьютер взломан, Дарья?

Глава четвертая

SIC ITURAD ASTRA[4 - Так идут к звездам (лат.

).]

Вряд ли можно назвать человеческим жилищем дворец, где почти все стены были из обсидиана или нефрита. По каменным стенам струились символы и письмена, напоминая водоросли, колышущиеся на песчаном дне бурливого ручья. С высоких потолков, украшенных черно-белой мозаикой, свешивались люстры, больше похожие на застывшие слезы. Люстры состояли из сотен свечей, но их никто никогда не зажигал. Вообще этот дворец напоминал странный и немного страшный музей.

Такой музей мог бы быть у Смерти, если бы люди додумались всерьез сделать Смерть экспонатом для выставки.

Но для женщины, чье лицо чаще всего напоминало ртутно-серебряную маску, а глаза полны были светом, напоминавшим свет раскаленных звезд, обсидиановый дворец был родным домом. Местом отдыха, раздумий, решений.

А теперь этот дворец принадлежал еще и им. Правда, пока они этого совершенно не осознавали, поскольку были младенцами – слишком задумчивыми, некрикливыми и спокойными.

Младенцев в обсидиановый дворец привезла ртутнолицая женщина.

В гостиной, где всегда царил полумрак и только пламя камина выглядело живым, ртутнолицую женщину, державшую на руках младенцев, встретила другая женщина. Ее лицо было вполне человеческим, разве что не по-женски жесткая складка залегла у красивых губ да еще волосы серебрились ранней сединой.

– Вот я и привезла их, Лариса, – сказала ртутнолицая женщина и аккуратно положила младенцев на мягкую низенькую софу.