Заботливая женская рука

И примерно часа через два после начала застолья народ капитально расслабился и пришел в ту фазу наслаждения собственной жизнью, при которой хочется поиздеваться над существованием ближнего своего. Как правило, роль такого ближнего традиционно выпадает играть хозяину дома.

– Трифон, а где твоя девушка? – поинтересовалась Нина, с выражением игривой ехидны поглядывая на Гранечку.

– Какая девушка? – озадачился Трифон. Присутствовала в его натуре этакая первобытная невинность, доставшаяся, по-видимому, от африканского папочки.

И благодаря этой невинности Трифон иногда становился совершенно неуязвимым для стрел девичьей стервозности.

– Ну как же… – протянула Нина. – Такая черненькая, худенькая. Я тебя с ней видела в дансинге. В прошлый вторник. Вечером.

– Это был не я. – Трифон наотрез отказывался поддерживать светскую беседу. – В прошлый вторник я в деревне был. У Орландо Фомича. Выступал там. И по дансингам я не хожу. Времени на это нету.

Нина строптиво поджала губки. Трифон был тот еще кремешок, принудить его к поддержанию столь интеллектуального светского разговора было невозможно.

– Ох, Триша, какой ты скрытный! – Нина решила-таки оставить за собой последнее слово. – Почему ты ничего не говоришь нам, твоим друзьям? Не понимаю.

– Конечно, не понимаешь, – встрял крепкий перец Гена. – Потому что у тебя пониматоры отсутствуют. А вот у меня они есть, причем большие.

– Фу!

– Все пустословите, – задудела в аскетическую дуду Фотиния. – А с чем старость встретите? Ведь в скольких грехах покаяться придется!

– Свет, хватит, а? – умоляюще пробубнил супруг-электрик.

 – Ты уже всех запарила своим благочестием. Блин.

– Как ты можешь! – вспылила Фотиния. – Это тебя бесы против святой жизни настраивают. И вас всех тоже.

– Ну да, – радостно согласился Юрик. – А на фига нам эта святая жизнь сплющилась?

– Святая жизнь помогает здоровью, – поучительно заявила Фотиния. – От пьянки да курения раньше времени загнуться можно…

– Здоровье, говоришь? Гы-гы! – тут же возник Гена.

 – Вот ты послушай про деда одного моего кореша. Этот дед, капитально толковый мужик, между прочим, всю жизнь пил вместо воды водку, папиросу из зубов не вынимал, даже когда спать ложился, а уж баб у него было – никаких калькуляторов не хватит, чтоб пересчитать! Дожил этот хорек до девяноста лет и до сих пор живет, как утверждает мой кореш. И еще ворует провода с линий электропередач – сдает их в пункты металлолома, чтоб на бутылку заработать.