Любовь в преисподней

Медальон настолько приковал Лизино внимание, что она протянула руку. Но в этот момент почувствовала чью-то железную хватку. Рядом стояла Валентина.

– Ничего не надо снимать с покойной, – жестко сказала она, и Лиза невольно отдернула руку.

Между Леонтьевой и этой служащей сразу, еще с минуты встречи около двери фирмы, которую Леся назвала «Шахерезадой», возник антагонизм. На подсознательном уровне. Эта подспудная борьба продолжилась, когда подъехала «скорая». Валентина хотела помешать Лизе сопровождать подругу до больницы.

– Вам не стоит ехать, – отрезала Валентина.

– Я – близкая подруга Леси, и это мой долг! – с пафосом заявила Лиза, влезая в пикап. Валентина последовала за ней.

Служащая не отставала от Леонтьевой. Когда позднее Лиза проанализировала ситуацию, то пришла к выводу. Валентина прилепилась к ней не слабее японского лейкопластыря, скорее всего, из-за этого банального медальона.

Среди мокрой суматохи Лиза не сумела засечь, кто и когда снял его с шеи Леси.

Глава 4

Тем дождливым днем Лиза не придала этому особого значения. Нежданная трагическая смерть Леси перекрыла все другие впечатления. Кроме того, Лиза поехала в больницу промокшей до нитки. Создавалось впечатление, что на ногах у нее поселились две отвратительные жабы вместо кроссовок. Эта поездка не принесла Лизе ничего, кроме депрессии и жуткой простуды. Чуда не случилось. Лесю Рюмину не удалось реанимировать.

В семь вечера Лиза вернулась домой, на Преображенку, окончательно разбитой. «Мокрая поездка» дала себя знать почти сразу же. К девяти у Лизы поднялась температура. Вместо положенных каждому нормальному человеку тридцати шести и семи десятых градуса – аж тридцать девять. Электронный термометр жалобно запищал. Она вынула его из-под мышки и по достоинству оценила высоту алого столбика. «Оп-ля! Кажется, намечается еще одна жертва», – с мрачным юмором подумала Лиза, кутаясь в махровый халат.

Ее слегка обрадовало, что в холодильнике еще нашлись остатки обезжиренного молока. Вскипятив его, Лиза чуть не обожгла горло. Затем начала прихлебывать огненную жидкость мелкими глотками. Горячее молоко стимулировало мыслительную деятельность. Хотя до сих пор дневное происшествие казалось Лизе кошмаром. Но вместе с каждым глотком к ней постепенно возвращалась способность анализировать.

Случайно ли погибла Рюмина? Вполне возможно, что да.