Любовь в преисподней

Но впереди маячила сладкая, как десерт, приманка – выгодная работа с оплатой в баксах. Лиза не сомневалась в том, что там, в Зинкиной конторе, отсчитывают доллары. И этот зеленый огонек маячил ей сквозь осеннюю тьму. Чтобы Макарова не посчитала ее полной свиньей, Лиза спланировала визит. Она шла к больному человеку. Здесь следовало проявить тонкий подход. Из холодильника Лиза достала нетронутый пакет обезжиренного молока. Представила, как Зинка подогреет его и будет пить медленными глотками, согревая простуженное горло.

В эти минуты она, естественно, вспомнит о заботливой Лизе и постарается после выздоровления пристроить ее в их контору. Нельзя сказать, что это уж очень тонкий маневр, зато древний, как мир.

Сначала – метро, затем – пешая прогулка между бесчисленными палатками, и спустя пятнадцать минут Лиза уже позвонила в дверь Макаровой. Зинка жила одна. Повезло. Еще несколько лет назад квартира досталась ей по наследству от одинокой тетушки.

Как и положено больной, Макарова была в длинном махровом халате.

Они сели на кухне. Здесь было теплее, чем в остальной квартире. Пока Зинка разогревала презент, Лиза с любопытством отмечала те детали, которые привнес в жизнь Макаровой приличный заработок. Правда, Лиза много лет не бывала здесь, но эти детали можно было отличить и ненаметанным глазом. Гирлянда искусственных цветов на стене, обитой деревянными панелями. Импортные банки для сыпучих продуктов, ярких расцветок, с оригинальными зажимами поверх крышек. Та самая хлебница. Огромная керамическая шкатулка с надписью-подсказкой, для чего ее следует использовать.

Калькулятор в Лизиной голове быстренько просчитал финансовые возможности хозяйки дома. Нет, это не хай-класс. Мидл. Зинка приближалась к середнякам. Она явно относилась к когорте средних менеджеров, тех самых, кого особенно затронул последний кризис. Как и многие женщины, Макарова не отказывала себе в приличной косметике и нарядах. На устройство быта шли финансовые остатки. Отсюда некоторые яркие штрихи кухни.

Было видно, что Зинка основательно простужена. Она хрипела. Двигалась медленно. Из нее будто ушли основные жизненные силы. «Если у Зинки грипп, я могу основательно попухнуть», – поняла Лиза. Ее хрупкий организм, как губка, впитывал в себя все микробы. Стоило в метро кому-нибудь чихнуть на Леонтьеву, и пожалуйста вам – насморк на неделю. А тут уж и насморком не отделаешься. Лизу насторожил цвет лица Макаровой. Желтоватый, с оттенком старой слоновой кости.