Бриллианты в твоих глазах

Берти только радовался тому, что в доме есть посторонние люди, потому что на самом деле зимой в замке было скучновато…

Но только не в этот раз. Столько гостей в это время года Аркрофт-Хауз не видел уже давно. Во-первых, Изабель Алмеду, приглашенная Берти. Во-вторых, новая знакомая леди Элизабет, баронесса Штайн, которую та привезла из очередного морского круиза. Если учесть тот факт, что обычно в начале декабря в Аркрофт-Хаузе были лишь члены семьи и Кэтрин, то воодушевление Берти становилось понятным.

Он обожал шумные компании, и затишье перед Рождеством всегда угнетало его. А так присутствие молодых привлекательных женщин значительно скрашивало существование графа Кентского.

– Нет, – прошептала Изабель. Блюдце еле заметно, но все-таки дернулось, указывая на правую сторону старинного алфавита. Леди Элизабет вздрогнула и внимательно посмотрела на стол. Сомнений быть не могло, стрелка точно показывала на отрицание.

– А кто ты тогда? – боязливо спросила леди Элизабет.

Несмотря на любовь к спиритизму, она была не очень сильна в этой науке и чувствовала, что с незнакомыми духами шутки плохи.

Блюдце оживилось, и вскоре было возможно сложить имя «Перигрин Кент». Джеймс с шумом втянул воздух.

– Кто это? – прошептала Изабель, повернувшись к нему. Согласно прихоти леди Элизабет она сидела между Джеймсом и Кэтрин. Это позволило сейчас девушке кинуть вопросительный взгляд на профиль младшего брата Берти.

– Портрет, – туманно ответил он, и лишь его пальцы, прикасавшиеся к тонкой руке Изабель, чуть дрогнули, показывая, что выразительный взгляд девушки не остался незамеченным даже в этом полумраке.

Изабель сразу поняла, что он имеет в виду. В гостиной Аркрофт-Хауза, как раз за ее спиной, висел портрет одного из графов Кентских. Суровый мужчина надменно взирал на потомков с картины. Изабель очень заинтересовалась им, так как при ближайшем рассмотрении оказалось, что Джеймс очень похож на своего предка.

Если на него надеть такой же кудрявый парик и заставить отрастить усы, то он станет точной копией портрета. Джеймс настолько привык к этому сравнению, что несколько раз на карнавал, который регулярно устраивался в замке, наряжался Перигрином Кентом.

Этот предок графов Кентских служил вместе со знаменитым капитаном Дрейком во флоте Елизаветы Английской и по слухам, упорно поддерживаемым семьей, был даже одно время дорог ей не только как бравый моряк.