Бриллианты в твоих глазах

Леди Элизабет только приветствовала уединенный образ жизни младшего внука, более того, она даже настаивала, чтобы Джеймс как можно больше времени проводил в кругу семьи. В нем она видела настоящего потомка графов Кентских, с подобающим истинному аристократу складом ума и характера. Она часто сокрушалась про себя тому, что не Джеймс – наследник титула, а этот клоун Берти, который только и знает, что гоняется за юбками и просаживает деньги на скачках. То, что Берти содержит всю семью, в расчет не принималось…

Подобные настроения бабушки, которая фактически вырастила братьев, ни для кого секретом не являлись.

Однако Берти относился к этому снисходительно и никогда не отказывал ни бабушке, ни брату в их маленьких просьбах.

– Пора, – громко провозгласила леди Элизабет. – Соединим энергию наших душ и позовем к себе обитателей загробного мира.

Тотчас все сидящие за столом взялись за руки. А Берти, который, несмотря на свое легкомыслие, считался прекрасным медиумом, вместе с леди Элизабет дотронулся до блюдца.

Больше не было обмена веселыми улыбками и многозначительными взглядами. Всех охватило некое мистическое предчувствие, которое часто посещает впечатлительных людей, да еще собравшихся в замке, где до сих пор можно было встретить привидение…

Блюдце зашевелилось, стрелка дрогнула, легкий порыв ветра поколебал пламя свечей, словно и вправду в гостиную влетел бесплотный дух. Изабель вздрогнула. У нее были крепкие нервы, но это уже слишком…

– Дух Эдуарда Аркрофта, моего покойного супруга, ты ли здесь? – продолжала леди Элизабет.

Все знали, что она помешана на потустороннем общении с мужем, который ушел в мир иной около пятнадцати лет тому назад. Берти постоянно шутил по этому поводу, вызывая улыбку даже на лице непреклонной Кэтрин Уильямс, верной подруги и компаньонки леди Элизабет.

Все удивлялись этой странной дружбе. Кэтрин было всего сорок лет, и никто не понимал, что заставляет ее проводить почти все свободное время с семидесятилетней леди Элизабет.

Берти часто приставал к Кэтрин с расспросами, но ей всегда удавалось отшутиться от него. В конце концов, ее оставили в покое, и она стала неотъемлемой частью зим в Аркрофт-Хаузе. Летом леди Маргарет обычно уезжала к морю, а Кэтрин растворялась в воздухе, намекая, что ей необходимо проведать родственников. В начале декабря она неизменно появлялась в Аркрофт-Хаузе и была вновь готова сносить поддразнивания хозяина дома.