Бриллианты в твоих глазах

Шло время, и Берти было пора возвращаться домой, в свой старинный замок, который благодаря усилиям предков Берти, а также его собственным, являл собой настоящее произведение искусства. Но расстаться с Изабель было немыслимо, и Аркрофт предложил ей провести некоторое время в его фамильном замке. Конечно, с драконом-тетушкой. Изабель охотно согласилась. Возможно, она уже начала чувствовать к графу Кентскому симпатию, которая так быстро возникает между двумя свободными привлекательными молодыми людьми.

А вот свирепая тетушка ехать отказалась. Берти с удивлением узнал, что в их тандеме отнюдь не она играла решающую роль. Изабель была богата, а тетушка нет, Изабель распоряжалась всем и решала, куда и зачем ехать, тетушка не имела права голоса. Берти поначалу не мог поверить собственным ушам, но вскоре убедился, что хрупкая француженка совсем не так беззащитна, как казалось на первый взгляд. Она принимала трезвые решения, здраво рассуждала и была похожа не на призрачное сказочное существо, а на вполне реальную женщину.

Сделав это открытие, Берти очень обрадовался. Значит, Изабель такая же женщина, как и все остальные, и на нее должны подействовать те же приемы. Зима в Аркрофт-Хаузе обещала быть очень интересной…

– Блюдце двигается, – вполголоса произнесла Леонарда. Все глаза немедленно устремились на столовый прибор, белевший в полумраке. Оно действительно немного дернулось, но тут же вновь затихло.

– Вы слишком несерьезны, – раздраженно сказала леди Элизабет.

От ее проницательного взгляда не укрылись насмешки Берти. Ее старший внук порой ужасно действовал на нервы своим легкомысленным поведением.

Леди Элизабет всю жизнь была серьезна. Без тени улыбки она выходила замуж и растила детей. Смех казался ей чем-то совершенно ненужным, поэтому излишняя веселость Берти часто выводила ее из себя. Другое дело Джеймс…

Джеймс Аркрофт был любимцем бабушки. В отличие от легкомысленного брата, он рос задумчивым, внимательным ребенком.

В школе и университете его очень хвалили, но, получив образование, он не стал работать, а посвятил себя любимому делу – истории. Одно время Джеймс даже был членом нескольких исторических и археологических обществ, но потом отошел от них, предпочитая проводить научные изыскания в одиночку. Усилиями старшего брата семья ни в чем не нуждалась, и Джеймс мог заниматься наукой сколько душе его было угодно.