Хантер

Лучше заставь меня забыть об этой проклятой смеске, – Ли привстала, потянувшись к губам Хана, но тот увернулся.

– Не проклята она уже. Я то проклятье пару дней назад как снял.

В том, что неизвестная девчушка, о которой говорила Лионелла, была из злосчастной деревушки – Хан не сомневался даже. Не бывает таких совпадений, чтоб два разных йольфа по одинаковому свое потомство прокляли. Да и бабка Инейко говорила, что у мальчишки где-то на свете сестра имеется. Значит, нашлась пропажа, жаль только не там, где нужно.

Совсем не там…

– Что-о-о-о? – зашипела Ли, подскочив. – Да ты понимаешь, что наделал? А если она отцу обещанного родит? Что тогда будет с миром? А со мной что будет?!

Девушка замахнулась, словно собираясь влепить Хану пощечину, но в последний момент передумала. Подскочила к узкому окну, растворилась в темноте – только рубашка с шорохом на пол упала.

Вздохнув, Хан подошел к двери и отворил ее, впуская Ильфорта.

Волк выглядел так, будто его пыльным мешком стукнули, или опять ромашками нечистыми оглушили.

Глаза зверя ошалело блестели, морда перекосилась. С кончика высунутого языка капала слюна. Он открыл было пасть, чтобы разразиться тирадой вопросов, но Хан взмахнул рукой, сразу пресекая это.

– Завтра все. Сейчас спать пора, – и в подтверждении своих слов ведьмак первый увалился на кровать.

Уткнувшись в подушку, прикрыл глаза.

Чихнув, волк последовал его примеру, расположившись на коврике рядом. Поворочался, побурчал что-то тихонько, но Хан его не слушал, притворяясь спящим, да и думал сейчас совсем о другом.

Лионелла. Крошка Ли.

Маленькая богиня – так ее прозвали эльфы.

В нее влюблялся каждый из светлых высших, она же всем отвечала благосклонностью, но никого не любила в ответ.

Ли тоже сразу понравилась Хану.

Боготворил ли он ее, как прочие? Вряд ли. Эмоции ведьмака были сточенными, словно его зубы, и такими же половинчатыми, как глаза.

Возможно, умей Хан чувствовать, как полноценный человек, и он бы окончательно пал жертвой ее пленительных чар.

Но тогда бы не смог узнать ее так, как знал сейчас. И вместо весьма странной и очень разносторонней дружбы получил бы в подарок одну ночь, которую вспоминал бы всю оставшуюся жизнь.

Со стороны Ли казалась капризной, отчасти несерьезной принцессой, несколько избалованной своим положением. Легкой, точно перышко, и живущей так же легко, окруженной любовью, и любящей целый мир вокруг.

Но Хан знал ее такую, какую не знали другие. Настоящую.