Деревенская знахарка и заезжий маг

Друзей тоже не было, кроме двух бывших одноклассниц. На работе меня тоже стороной обходили. По делам общались, на корпоративах – тоже. А в остальном давали понять, что спокойно обойдутся и без меня.

Я давно уже перестала психовать и рыдать из-за этого. Просто смирилась, что судьба как будто нарочно обрубает все связи. Нет? Ну ок, не сильно-то и хотелось. Я встречалась с подружками два-три раза в год, радовалась их обустроенной личной жизни и работала как проклятая. Кроме основной работы, брала подработки, не оставляя себе времени на жалость и самоедство.

И вот теперь, когда нечисть по имени Гришка, стал уверять меня, что я нашла свое место в жизни, я только хмыкала саркастически про себя. Отлично место, блин. Ни удобств, ни денег, ни знакомых – ничего и никого. Те же местные крестьяне косятся, в глаза лебезят, а в спину шиш тычут, от порчи якобы. Идиоты. Нужны они мне, чтобы порчу на них наводить. Да если бы и умела, не стала бы такой чушью заниматься.

– Маринка! Маринка, отомри, – вывел меня из раздумий и воспоминаний голос кота.

 – Ты дверь открывать собираешься?

Я что? Недоуменно моргнув, я прислушалась. Точно. Стучат. Это ко мне, ведьме-знахарке, кто-то сильно храбрый пришел. Обычно мой дом по широкой дуге обходят.

Ладно, подошла, открыла, впустила в и так жаркий дом удушающий воздух с улицы. На пороге оказалась девка-чернавка, как здесь звали прислугу, выполнявшую всю грязную работу. Одетая в длинный сарафан в нескольких местах измазанный сажей, в грязной косынке, девчонка лет пятнадцати, ростом с меня, тяжело дышала.

Сразу видно – бежала, запыхалась.

– Матушка ведьма, – выдала она на одном дыхании, – помоги, барыня умирает.

Барыней здесь звали единственную помещицу на всю округу, Елизавету Павловну Аскатову. Еще не старая женщина, лет пятидесяти, не больше, здоровая, как бык, она убедила себя и окружающих, что неизлечимо больна. «Помру, – твердила она постоянно, – видят боги, помру. Вот тогда мои наследнички и поделят все, чем я владею».

Наследничков у ЕлизаветПалны, как звала я ее и в глаза, и за глаза, не было, по крайней мере, официальных. Я понятия не имела, кто унаследует ее имение. Но мне оно и не надо было. Пусть у властей этого края голова болит на данную тему. Я же исправно выполняла свои обязанности: прилежно посещала ЕлизаветПалну один-два раза в неделю, оставляла лекарство, в котором не было ничего лечебного, так, подсвеченная вода, и с парой серебрушек возвращалась к себе.