Две души. Переселенки

Я найду, как приятно, а возможно, и с пользой, провести свободное время, но только потом без обид, криков и закатываний глаз.

Комнат в нашем распоряжении оказалось пять: спальня, столовая, кабинет, гардеробная, гостиная. Ну и плюс туалет с ванной. И если унитаз вполне ожидаемо мало чем отличался от круглой дырки в выложенном плиткой полу, то высокая и широкая железная бадья, призванная играть роль ванной и готовая вместить лошадь, меня чрезвычайно обрадовала. У себя дома я давно припрягла мужа, заставив его напрячь все извилины, и получила практически те же удобства, что и на Земле.

Но то ж дом. Кроме нас и Императора, узнавшего о подобной технике и пожелавшего непременно заполучить в собственное распоряжение то же самое оборудование, подобной роскоши не имелось ни у кого. Потому-то я, направляясь в глушь на другой континент, заранее приготовилась к отсутствию комфорта. Как оказалось, зря.

Отдых-отдых. Чем обычно занимаются люди, если они только что появились на новом месте? Правильно, осматриваются.

Вот только я, судя по всему, не люди…

В дверь спальни негромко постучали. Появившийся слуга низко согнулся в почтительном поклоне и сообщил, что Моё Сиятельство желает видеть Валентина. Сразу же после его слов в комнату шмыгнула невысокая худенькая девчушка лет десяти-одиннадцати, черноволосая, с большими смешливыми глазами, курносым носом и растянутыми в улыбке пухлыми губами.

– Госпожа, я Сэнди, приставлена к вам, прислуживать.

Я оглянулась: ненаглядного супруга на кровати не оказалось.

Видно, куда-то смылся порталом.

Подавив мученический вздох, я кивнула на один из принесенных баулов.

– Сэнди, там брючный костюм. Доставай. И сними с меня это орудие пытки.

Ребёнок посмотрел на меня так, будто я прямо здесь обернулась драконом: с ужасом и недоверием. Да уж, что мимика, что выдержка у местной прислуги никуда не годятся – дрессировки мало, не умеет себя в руках держать. До Верис и Ингиры девчушке, как мне пешком до Земли.

Хорошо хоть исполнительная оказалась: прилежно распаковала мои шмотки, аккуратно, будто боясь, что вещь, словно бомба, взорвется у нее в руках, достала мой любимый черный костюм, разложила его на постели, тщательно разгладив, затем помогла снять платье и надеть наконец-то блузу и брюки. И всё это – в полнейшей тишине. Интересно, она всегда такая молчаливая, или это я так отвратительно на людей влияю?

Так же молча меня проводили к комнатам посла.