Леди из Уотерхолла

Девятнадцатилетняя голубоглазая блондинка Сандра, красавица с тонкой талией и мягкими чертами лица, средняя сестра Вильгельмины, совсем скоро должна была выйти замуж. Она, в отличие от меня, воле родителей не противилась и выбранного ей жениха приняла, как и следовало, с благодарностью и дочерней почтительностью. И теперь она с радостью заказывала не только необходимую повседневную одежду, но и свадебный наряд – что-нибудь пышное, нежное, дорогое. Что-то, что оценит не только родня, но и жених.

Сандра, как и Орнелия, была дитем своего века. Милая домашняя девочка, послушная и спокойная, тихая и скромная, радость родителей, она выросла отличной домохозяйкой в нынешнем «правильном» понимании этого слова. Она умела гонять прислугу, обсуждать поданные на стол блюда, петь, танцевать, рукодельничать. Что Сандра, что Орнелия, щебетали только о балах, нарядах и женихах. Изредка сплетничали – куда ж без этого. Серьезный разговор поддержать не могли, своего мнения не имели.

В общем, идеальные аристократки, как и их мать.

Бывшая хозяйка моего тела, Вильгельмина, от сестер разительно отличалась. И порой трудно было понять, как у четы герцогов могла уродиться такая дочь. Серьезная, собранная, предпочитавшая одиночество и общество книг, она не была красавицей в полном смысле этого слова.

Полноватая, не очень высокая шатенка с зелеными глазами и излишне крупными, по сравнению с сестрами, но все же правильными чертами лица, Вильгельмина пошла в свою прабабку, бабушку отца.

Аделаида ронт Шартанстан была внебрачной дочерью одного из малоземельных графов, зачатой от случайной связи с крестьянкой. Граф от дочери не отказался, как ни странно, воспитывал ее вместе с родными дочерьми и даже дал какое-то образование. Не знаю уж, каким именно способом, но ей удалось вскружить голову тогдашнему герцогу ронт Шартанстан, близкому другу императора, и тот, наплевав на сословные предрассудки, взял ее в жены.

Шуму было… Только заступничество императора спасло молодую семью.

Со временем все, конечно, забылось, поросло травой, ушло в века. И уже не важны были причины герцога и отношения между ним и его супругой. Но внешность и характер дальней родственницы теперь пробудились в Вильгельмине.

– Вилли, как тебе такая расцветка? – внезапно ворвался в мои неспешные мысли излишне возбужденный голос Орнелии.