Муж из другого мира

 – Ты вспомни, как до этого жила, как в комнате своей заживо сгнивала. Какая-такая семья? Где ты её увидела? Мать, которой ты сто лет не нужна, или сестрица ненаглядная, из-за которой у тебя сейчас проклятие на лице? А теперь что? Как сыр в масле катаешься, слугами помыкаешь, а все выделываешься. Куда пошла? Налево и наверх. Не внизу же вам, слугам на потеху, с портнихой общаться.

– Вера? – приятельница повернулась ко мне.

– Иду, Эльза… – и не хотелось, а надо…

– Что-то случилось?

– Да нет, с богом общаюсь параллельно.

– Ох, Вера… – пробормотала тихо жена эльфа. – Ты хоть вслух об этом при людях не говори… Не поймут…

– Вот-вот. Запрут где-нибудь, бдительную служанку приставят, все вещи опасные отберут, – в негромком голосе божества слышалось неприкрытое глумление. – До конца жизни будешь мужа покорностью радовать.

Я лишь фыркнула на такие намёки. Психушка, подумаешь. Здесь всякой гадостью колоть не будут, остальное пережить можно. Зато никуда выходить не надо…

– Дура, – припечатал Диар.

 – Смотри мужу своему такое не ляпни. Взрослая баба, а такая трусиха.

Мы наконец-то вошли в одну из гостевых комнат, в которой расположились портниха с помощницами, и следующие несколько часов мне было не до местного бога.

Ткани… Я никогда даже предположить не могла, что их так много: на слуху были байка, шёлк, шифон, хлопок, фланель. Ну, может, ещё три-пять названий изредка встречались. А тут… Половину комнаты занимали рулоны. Вообще-то, логично было бы принести лишь небольшие отрезы: приложил к телу, увидел, как будет смотреться, не понравилось – отложил в сторону.

Как оказалось, далеко не всегда эта тактика срабатывала: нужно было завернуть модель в тот или иной рулон, причем в том числе и перед окном, чтобы посмотреть, как ложится на ткань свет, и только потом выносить вердикт. Меня заворачивали, осматривали, освобождали от ткани, брали другой рулон. С Эльзой проделывали то же самое. Я послушно крутилась в нужные стороны, вполуха слушая, как жена эльфа умудряется, выполняя указания портнихи, при этом обговаривать с ней фасон, длину и прочие не особо важные для меня мелочи.

К ужину я не спустилась. Не смогла – болели ноги, шумело в голове от трескотни помощниц и Эльзы, перед глазами мельтешили черные точки. Лита услужливо доставила поднос с едой в спальню, поставила его на тумбочку и практически на цыпочках удалилась. Даже не замечая, что ем, я механически отправляла в рот одну ложку за другой.