Две души. Испытания бытом

Да и жена его как-то сразу изменилась: похудела, похорошела, в зеленых глазах появилась уверенность в себе; темно-русые волосы отросли еще больше и посветлели, теперь они отливали рыжиной; в на полных чувственных губах – легкая улыбка, временами превращающаяся в саркастическую усмешку, не сулившую собеседнику ничего приятного; и теперь даже ходили разговоры, что боги наконец-то смилостивились над Его Сиятельством и вот-вот одарят герцогскую чету долгожданным наследником и продолжателем рода, а может, даже и не одним.

– Все, не могу больше. Сил моих нет. Блин, ну вот как они все ходят в этих корсетах. Чтобы я еще раз надела что-то подобное, пусть и на официальный вечер!!! Это ж убиться веником! А затем еще и приласкать кое-кого тяжелой шваброй! Варт, ну вот что ты хихикаешь, зараза такой! Расстегни! – высокий плечистый мужчина с лукавыми глазами цвета пьяной вишни, тонким прямым носом и волевым, почти квадратным подбородком на аристократическом холеном лице, по непонятной до сих пор мне причине возжелавший полгода назад взять меня в жены и вытащить ради такого важного дела из другого, родного мне мира, уверенно повернул меня спиной к себе и наконец начал помогать своей ненаглядной супруге избавляться от жутких одеяний.

Его тонкие пальцы умело, со знанием дела (сразу видно мастера, привык, блин, к подобным вещам, успел натренироваться!) порхали по застежкам корсета, освобождая мою изрядно похудевшую тушку от этого средневекового пыточного инструмента. Вот еще немного, и наступит счастье!

– Ира, счастье мое, приличным замужним женщинам, практически матерям семейства, не пристало так неприлично выражаться, пусть даже и в спальне собственного супруга, с ним наедине.

– Я тебя сейчас стукну чем-нибудь, доведешь! Уффф… Боги, какое счастье! И дышать стало сразу же легче. Варт, ты все-таки душка, даже когда так нахально скалишься.

Полгода. Я жила в этом чуждом мне мире уже полгода. Как же быстро время летит… Просто исчезает, не успев появиться… Я нагружала себя информацией по устройству мироздания, экономике, географии, истории и прочим наукам, знакомым образованной аристократке чуть ли не с рождения, попутно вникала в поросы домоводства, постигала разницу между рабами, слугами и бастардами, училась с первого взгляда отличать все три категории и старалась не выть от тоски по привычному и, как оказалось, такому дорогому порядку, не по своей воле оставленному на Земле.