Наследство черной вдовы

Сколько он там длится? От месяца вроде? А сколько прошло дней со смерти…

– Селенира!

Да что ж так кричать-то. Я аж вздрогнула.

– Прости, пожалуйста, – покаянно вздохнул Шарон. – Но эти твои отговорки… Хорошо, будет тебе месяц. Пять дней туда, пять – обратно. Останется две недели, чтобы выбрать жениха, пусть и в этих уродских платьях.

Насчет уродства одежды я могла бы поспорить: черный идеально шел этому телу. Настоящая черная вдова, этакая равнодушная паучиха, искусно оплетающая своей сетью всех одиноких мужчин.

Глава 9

Смеетесь! – В блаженной крылатке дорожной!

Луна высока.

Мой – так несомненно и так непреложно,

Как эта рука.

Марина Цветаева. «Осыпались листья»

Рано утром, когда еще и солнце не взошло, меня начала тормошить служанка:

– Ронара, ронара, проснитесь. Ехать пора. Ронара, ронар Шарон приказал…

– Чтоб его, этого Шарона, – я хотела было выразиться покрепче, но вовремя прикусила язык: не поймут. – Проснулась я. Не тряси.

Полчаса на водные процедуры, еще минут сорок на переодевание и легкий, по местным меркам, макияж, и вот уже я величаво спускаюсь по лестнице в холл, где меня ждут Шонар и Лоран.

Темно-коричневое, практически черное, длинное, полностью закрытое платье ясно давало понять каждому, что его владелица находится в глубоком трауре. Подведенные алой помадой губы, черные, как ночь, ресницы, немного румян на щеках, волосы, забранные под шляпку, черные перчатки на руках – в сочетании с бледной кожей походила я издалека на хрупкую фарфоровую куклу и вполне могла понять яркий огонь безумного желания, мгновенно вспыхнувший в жадных глазах врача.

Сам он был одет в дорожный костюм – рубашка, штаны, камзол – все серого цвета. Стоявший рядом с ним Шарон, обряженный, как обычно, в военную форму, неодобрительно покачал головой при виде меня, но замечания делать не стал, вместо этого сообщил:

– Твоя карета – первая.

Я удержала удивленное выражение, так и норовившее появиться на лице.

Первая? Сколько же их?

Как оказалось, четыре: первая – та, в которой я должна буду ехать с личной служанкой, вторая – полностью отданная для моего багажа, третья – для служанок, четвертая – для Лорана и его вещей. Шарон и несколько солдат собирались ехать верхом все время. На мой взгляд, это попахивало самоубийством, но спорить я не стала.

Коричневая карета оказалась чересчур громоздкой, больше напоминавшей мне гроб снаружи и довольно уютной внутри.