Наследство черной вдовы

Новый муж? У меня, то есть этой Селениры? Где прежний? Зачем нужен этот новый муж? И почему мне так важно снова выйти замуж?

На последней фразе я споткнулась, нервно хмыкнула. Если все же допустить, что я попала в другой мир… Да уж, действительно, смешно… Давно поставив крест на своей личной жизни, теперь я плохо себе представляла, каково это – строить семью с другим, по сути, чужим, мужчиной.

«Не то, все не то, – в глазах защипало, – не о муже надо думать… Я попала… В другой мир… Боже, как это все…»

Мысли исчезли, остались лишь эмоции.

Я плакала тихо, без истерик. Слезы ручьем лились из глаз. Другой мир, другие мужчины, непонятные мужья – все ушло на другой план. Главным стало мое исчезновение из родного города. Вся моя размеренная, привычная жизнь исчезла непонятно куда. Да, она частенько напоминала мне стоячее болото. Но это болото было привычным. Я знала в нем всех обитателей и умела приспосабливаться к возникавшим ситуациям. Там. Не здесь.

Здесь же… Я понятия не имела, что меня ожидало в диком для меня мире.

Слезы высохли сами собой. Дрожавшей рукой я вытерла последние дорожки. Служанка с едой, замковый врач, необычный военный. Что ж, надо попытаться приспособиться к жизни здесь.

Глава 3

Коли милым назову – не соскучишься.

Превеликою слыву – поцелуйщицей.

Коль по улице плыву – бабы морщатся:

Плясовницею слыву, да притворщицей.

А немилый кто взойдет, да придвинется —

Подивится весь народ – что за схимница.

Филин ухнет – черный кот ощетинится,

Будешь помнить целый год – чернокнижницу.

Марина Цветаева. «Коли милым назову, не соскучишься»

Принесшая поднос с едой служанка, девчонка лет четырнадцати-пятнадцати, постоянно косилась в мою сторону, пока умело расставляла на прикроватной тумбочке посуду. Дождавшись, пока она уйдет, я задумчиво оглядела то, что мне предлагали. На тарелках лежали вязкая каша серого цвета, несколько толстых ломтей ржаного хлеба, нарезанные тонкими ломтями сыр и вареное мясо, жидкость розоватого цвета плескалась в стакане.

Довольно плотный обед, дома я себе такое разнообразие позволить не могла.

Каша оказалась чуть солоноватой на вкус, жидкость – сладкой. Я ела, стараясь продумать свои следующие шаги, но в голову упорно ничего не лезло. Я не знала ничего об этом мире, о повадках той, в чьем теле оказалась. Я понятия не имела, как относятся здесь к таким как я, – попаданцам поневоле. Да мало ли подводных камней, даже тех, о которых я не догадывалась.