Потерянная невеста Дракулы

Здесь же душно не было. Казалось, что сам замок дышит, и воздух приникает сквозь его камни, как сквозь поры, насыщая необходимым кислородом пространство. Длинные коридоры с горящими факелами, гобелены или картины на стенах, густые ковры под ногами. Словно и не замок совсем, а хорошо обставленный дом какого-нибудь современного богача.

– На первом этаже кухня, нежилые помещения, библиотека, оружейная комната, мой кабинет, комнаты слуг, – как заправский гид вещал между тем Владислав. – Второй этаж – спальни для господ и их гостей, комнаты отдыха.

Люба внимательно слушала, вертела головой во все стороны и чувствовала себя то ли Золушкой, то ли очередной невестой Синей Бороды. Как-то неспокойно было у нее на сердце. Не то чтобы она не верила хозяину. Но… Что-то царапало сознание Любы, какая-то деталь… Хорошая, по словам мамы, актриса, Люба отчаянно старалась делать вид, что все в порядке, а сердце стучало о грудную клетку все быстрее.

– Слуг здесь мало. Они, как и я, подверглись проклятию, а потому я вынужден обходиться помощью лишь трех человек: кухарки, горничной и мажордома. Только они трое оставались в момент проклятия в этом замке.

Люба кивнула, показывая, что услышала информацию. Четверо в проклятом замке. Как они тут уживаются все это время? Ведь каждый из них…

Люба не додумала: Владислав остановился возле одной из дверей, деревянной, с кольцом, подобным тому, которое висело на входной двери.

– Библиотека. Сомневаюсь, что вы поймете хранящиеся здесь книги. Ни одна из девушек до вас не смогла осилить хотя бы пару книг, – дверь отворилась, Владислав с Любой зашли внутрь.

Небольшие, зарешеченные окна пропускали мало света, зато факелы на стенах светили так ярко, что позволяли увидеть каждую пылинку.

Книги, книги, книги. Они были везде, на полках, в шкафах, в сундуках, как и говорил Владислав, все на иностранных языках. Люба безрезультатно пыталась прочитать и понять хоть что-то.

– Они очень старые, – заметила Люба, внимательно разглядывая переплеты.

– Древние, можно сказать, – ответил Владислав. – Старыми они назывались уже во времена моей молодости.

Люба скрыла улыбку в уголках губ. Ей казалось, что за время заточения Владислав устал от одиночества и готов был говорить практически на любую тему.